– Больше ничего не можете сообщить? – Следователь развернул бланк протокола, подвинул к Назаряну. – Нет? Тогда прочтите и подпишите каждую страницу, добавив перед этим «С моих слов записано верно». Далее можете быть свободны. А с вами, Александра Александровна, мы ещё поговорим. – Харчевников аккуратно вложил подписанный Вазгеном протокол в папку. – У вас с собой паспорта нет?
– Есть. Вот, пожалуйста.
Саше не понравился этот следователь, но она сдержалась. Кажется, он видит во вдове внука Таисии Артемьевны не пострадавшую и даже не свидетеля. Следователь почти уверен, что убийство старушки было выгодно в первую очередь Александре Шульге. Поэтому он так настойчиво спрашивал Назаряна о ключах – ведь только Саша могла дать преступникам брелок и тем самым помочь им проникнуть в квартиру против воли находящихся там людей.
– Завтра вы подъедете в прокуратуру для официального допроса, а сейчас я ввиду недостатка времени спрошу вас о самом главном. С какой целью вы сегодня приехали сюда?
– С целью повидать бабушку своего покойного мужа. Она была очень больна, плохо видела, передвигалась только с посторонней помощью. Нам с мужем часто приходилось её навещать.
– Тогда вопрос второй. Кто является собственником этой квартиры?
– Я. И Таисию Артемьевну временно прописала на своей площади, то есть зарегистрировала. Вы можете поднять все документы и убедиться…
– Значит, ваш муж покончил жизнь самоубийством восьмого сентября? – Склонив к плечу напомаженную голову, Игорь Валерьевич разглядывал Сашу и хмурил лоб. – Прошло меньше недели, а вы в отличной форме.
– Стараюсь держаться, – язвительно-вежливо отозвалась Саша. – Если нужно, принесу в прокуратуру свидетельство о смерти.
– Да, конечно. Потерпевшая Лукьянова была родной бабушкой вашего мужа?
– Да, матерью его матери. Фактически она Артёма и воспитала.
– А где проживал ваш муж? – поинтересовался Харчевников.
– Он купил квартиру в Крылатском. Там проживали и мы с дочерью.
– Понятно. Дочь Алла – ваш с мужем единственный ребёнок?
– Пока да, но сейчас я беременна, – посчитала нужным Саша сразу же заявить о своём праве на снисхождение.
– Значит, пока единственный. И так будет считаться вплоть до рождения второго ребёнка. – Игорь Валерьевич говорил, как робот – монотонно, невыразительно, медленно. – Я понял, что вы втроём проживали на другой квартире, а здесь находилась только потерпевшая, за которой ухаживали нанятые сиделки. Главной среди них была Калерия Антиповна Козодой, пятьдесят третьего года рождения. Вы с ней были знакомы?
– Разумеется, были. Калерия Антиповна ухаживала за бабушкой последние три года, и фактически была членом нашей семьи.
– После смерти мужа та квартира также должна перейти в вашу собственность? Никаких других наследников он не назначил? Оставил ли он завещание в вашу пользу? Живы ли его родители? Имеются ли братья и сестры?
– Жив отец, но он не расписывался с матерью и Артёма своим сыном официально не признавал. Нинель Матвеевна, дочь Таисии Артемьевны, скончалась двадцать лет назад – она тоже наложила на себя руки. Квартира на Осенней улице действительно переходит ко мне по завещанию – сейчас я открываю наследственное дело. У Артёма есть сестра двадцати трёх лет, но в завещании она вообще не упоминается. Что вас ещё интересует?
Саша сидела, как на иголках. Уже восемь вечера, Аллочка волнуется. О том, что произошло с прабабушкой, она ещё не знает. Но раз мать задержалась, да ещё так надолго, начнёт выдумывать причины – одну страшнее другой.
– Значит, теперь у вас две квартиры? – Игорь Валерьевич стёр едкую усмешку ладонью. – Две комнаты здесь, а там?
– А там – три. Так уж получилось. Может быть, я по закону не имею на это права?
– Имеете, кто же спорит? Только налоги вовремя платите. Но скажите честно и откровенно, вы собирались продавать эту квартиру? Калерия Антиповна Козодой во дворе нескольким старушкам на сей счёт вчера обмолвилась. Вы просили её подготовить бабушку к этому жуткому удару. Как известно, старики боятся переездов. Вы предполагали, что без скандала Таисия Артемьевна с площади не съедет. А бабуля упереться могла, раз привыкла здесь жить…
– Да, я просила Калю об этом, не отрицаю. Бабушка точно стала бы возражать, но я надеялась объяснить ей, почему решила продать жильё. Я на это имею право. После кризиса я не могу содержать такую громадную площадь, к тому же нужно отдавать долги мужа. А долги эти таковы, что стали причиной его самоубийства. Только что я продала две иномарки, теперь вот пришла очередь квартиры. Кажется, я рассказала вам даже больше, чем следовало.