А потом она пошла на почту, получила небольшую лёгкую коробочку, упакованную по всем почтовым правилам. Ничего не понимая, уже на кухне Саша разрезала веревочку, отломила сургуч, развернула бумагу и достала футляр с видеокассетой. Но никакого письма, объясняющего, в чём дело, не было, и Саша долго не решалась поставить кассету в «видак».
Тучи так и ползли на запад, орали вороны, усиливая лютую тоску, и Саша смотрела на футляр с уже просмотренной кассетой, пила бесконечный чай с молоком и ждала, когда наконец-то явится Старосвецкий. Чуть располневшая за последний месяц, с округлившимися щеками, очень похожая на рафаэлевскую Мадонну, она навсегда отказалась от чёрного цвета – прочитала, что это может повредить будущему ребёнку.
Сейчас она надела кружевное платье, больше похожее на ночную рубашку, а под него – красное бельё и красные же плотные колготки. Сочетания в духе нынешней европейской моды нравились Саше, делали её мягче, кокетливее, естественнее. Кровь с молоком – так называла Саша про себя этот наряд. Когда надевала его, веселела, успокаивалась, не думала о том, что великолепную эту квартиру на днях придётся покинуть. Виктор, как и обещал, на месяц оставил Сашу в покое, но как раз сегодня, в воскресенье, одиннадцатого октября, срок истёк.
Саша включила электронную рисоварку, отжала морковный сок в комбайне и опять уселась за стол. Вкусы изменились, стали причудливыми и непредсказуемыми, на каждый день разными. Сегодня вечером нестерпимо захотелось сырой морковки с рисом и чаю с молоком. Вчера Саша весь день пила кофе со сливками и ела горячие тосты, щедро намазанные маслом.
Но одно пристрастие, не касающееся еды, сохранялось. Как только Алла уходила гулять с собакой или уезжала в школу, Саша садилась перед видеомагнитофоном и просматривала кассеты, заснятые в турне по Скандинавии, возвращалась в ту, счастливую, свободную, достойную жизнь. А потом подолгу рыдала, понимая, что не имеет на это права. И всё равно, как только оставалась одна, снова хваталась за футляры, на которые наклеила портреты – Артёма, Аллочки и свой.
Та женщина в бикини, гибкая, как лоза, загорелая, с голливудской улыбкой и сияющими глазами, совсем не была похожа на теперешнюю Александру. Она как будто поднялась по трапу, взлетела в сверкающем самолёте, и тот растворился в небесной голубизне, как прекрасное облачко. Александра проводила в аэропорту Прекрасную Даму, которая больше не вернётся.
Но вчера у неё появилась новая кассета – уже из ЭТОЙ жизни.
– Мы посылаем вам материалы, которые были переданы вашему мужу пятого сентября. Вероятнее всего, он скрыл от вас факт получения этой кассеты, но вы должны обязательно просмотреть представленные материалы. Вы заняли место своего мужа, унаследовав не только его имущество, но и его долги, его проблемы…
На экране возник плечистый детина в камуфляже и в маске-чулке; говорил он явно изменённым голосом. Сидел за пустым столом в тёмной комнате, и за его спиной светилось маленькое окошко, похожее на «волчок» тюремной камеры.
– Некоторые кадры в связи с самоубийством Артёма Михайловича Лукьянова и гибелью его бабушки потеряли актуальность. Но вы с дочерью живы, поэтому не можете пренебречь грозящей опасностью. В милицию не обращайтесь – этим вы только навредите себе и девочке. Ситуация находится полностью под нашим контролем. Если вы пойдёте на сотрудничество с нами, бояться нечего. Сразу предупреждаем, что это – не розыгрыш…
Саша уже знала, что увидит дальше, и потому выключила «видак», уронила голову на руки, запустила пальцы себе в волосы и принялась раскачиваться из стороны в сторону, тихонько и жалобно воя сквозь зубы. Понятно, почему Артём застрелился, получив эту кассету. Он устал бояться, а выхода для себя не видел. Неизвестные бандиты наглядно продемонстрировали, что могут проникнуть к ним в дом, не говоря уже не том, чтобы снять все семейство на улице. Ещё при первом просмотре Саша определила, что наблюдение велось ещё в июле, после возвращения из скандинавского тура, и заканчивалось в сентябре, буквально накануне того, как кассета была передана Артёму.
Лукьяновых снимали у поста консьержки, дома в гостиной и на кухне, всех вместе и порознь. Запечатлели даже Таисию Артемьевну в постели, и Калерию, которая обтирала её огромной розовой губкой, как делала это каждую неделю, старушка уже давно не могла забраться в ванну, а чистой хотела быть всегда и при любых обстоятельствах. Значит, кто-то умудрился пробраться в ту квартиру; и что теперь удивляться лёгкости, с которой мерзавцы проникли туда четырнадцатого сентября, когда было совершено двойное убийство?