Глава 4
Хозяином «Фольксвагена-Пассата» оказался постовой милиционер метрополитена Генрих Смулаковский, в свободное время подрабатывающий охранником банка. Того самого, о безопасности которого заботился Виктор Старосвецкий. Сам он так и не возник в поле зрения, и где находился в данный момент, Оксана не знала.
Но думала она о Викторе постоянно и не могла избавиться от невесёлых мыслей даже в Сандуновских банях. Раньше удавалось расслабляться полностью, забывать о прошлом и будущем, целиком предаваться наслаждению в парах мяты и эвкалипта. Сейчас же, нахлобучив фирменную фетровую шляпу и переобувшись в шлёпанцы, Оксана не ощутила привычной, близкой к нирване, расслабленности. Наоборот, впервые в жизни, ей захотелось поскорее завершить все положенные процедуры и покинуть царство зеркал, гобеленов, хрустальных светильников и вкусного пьяного пара.
Она ждала, когда освободится знакомая банщица, сидя на кожаном диване и потягивая чай с лимоном. Главное в услугах банщицы Галки было даже не мытьё – с ним Оксана справилась бы и сама. Галка потрясающе делала массаж, который стимулировал мыслительную деятельность, в чём Оксана сейчас очень нуждалась.
Особенно сегодня, холодным ветреным днём, усталая и злая после разговора с Софьей Степановной Ермаш, Оксана почувствовала неодолимое желание окунуться в степенную банную атмосферу. Там с клиентом возятся, потакают ему, ублажают, прислушиваются к самым невероятным капризам. Одевают-раздевают, хранят вещи, как зеницу ока, по заказу из буфета приносят напитки и еду. Оксана приходила сюда просто помолчать, и в салонных разговорах завсегдатаев участия не принимала.
Но сегодня она с баней пролетела. Стресс никак не снять, не забыть короткой, но нервозной, даже злой беседы с пожилой дамой, которую по всем законам здравого смысла следовало только жалеть.
Софья Степановна лежала одна в четырёхместной палате – остальных женщин на это время удалили, вызвав на процедуры. Понятливые доктора, получив от Оксаны по пятьдесят рублей новыми каждый, обеспечили ей возможность сообщаться с пациенткой наедине. Сестрички, не вознаграждённые ничем, просто подчинились начальству и увели соседок Софьи Степановны из палаты на пятнадцать минут. Именно столько времени попросила сыщица для свидания с пострадавшей от бандитского налёта мадам; больше ей и не требовалось.
Оксана наконец-то дождалась свою банщицу, бывшую пловчиху Галю. Промямлила что-то в ответ на радостное приветствие долговязой плечистой девахи, пошла за ней, продолжая перебирать в памяти события сегодняшнего дня. Сейчас три-четыре минуты она побудет в парной, затем уединиться с Галей в отдельном закуточке, где уже приготовлен мраморный стол с обеззараженным матрасиком.
Галя нравилась Оксане тем, что не надоедала, не приставала с вопросами, как именно следует мыть клиентку. Сама знала, что нужно использовать мыло с вкраплениями из дроблёного крабового панциря, а мягкими и жёсткими мочалками жонглировала, как циркачка. Теперь у Оксаны появилось время, чтобы ещё раз обмозговать сложившееся положение.
Мытьё и мыльный массаж сегодня не доставят того удовольствия, что всегда, но в любом случае дадут почувствовать себя в полной безопасности, под опекой и защитой. Сейчас Галя отхлещет её липовым веничком, а после сделает ещё и сегментный массаж – с можжевеловым и пихтовым. На эти два-три часа Оксана всегда будто бы возвращалась в детство.
…– Здравствуйте, – слабеньким голоском отозвалась Софья Степановна на приветствие.
Оксана удивилась – а к той ли женщине её привели? Где громовой властный голос, где жеманные интонации и снисходительная благожелательность преуспевающего человека? Перед Оксаной лежала худенькая бледная старушка с перевязанной головой, в больничной пижаме с печатью, и в волнении перебирала одеяло на груди, улыбаясь бескровными губами.
– Вы – Софья Степановна Ермаш? – официально спросила Оксана, желая удостовериться, что перед ней именно бабушка Аллочкиного одноклассника.
Старушка удивлённо моргнула пожухлыми веками.
– А почему вы меня об этом спрашиваете? Не похожа на себя, да? Я любила людей, распахивала перед ними и душу, и двери. А теперь – сотрясение мозга, рваная рана головы, сильнейший стресс. К тому же я без макияжа, и в казённом…
– Да, это понятно. – Оксана, запахнув белый халат, поудобнее устроилась на табуретке, придвинутой к изголовью больной. – Меня удивляет другое. А именно – как вы могли открыть дверь незнакомым мужчинам? Вас же Александра слёзно умоляла этого не делать. Предупреждала, что Аллочке грозит опасность. Ещё раз подтвердила свои просьбы наутро, а вы? Не восприняли её беспокойство всерьёз? Приняли за блажь беременной вдовушки? Кстати, по вашей вине Александра потеряла ребёнка, а сама лишилась дара речи. Врачи говорят, что у неё острое нарушение мозгового кровообращения, подозрение на ишемический инсульт, и это в тридцать пять лет! Я уже не говорю об Алле, которая сейчас неизвестно где находится. Что её ждёт, даже страшно предположить. Больная девочка, нежная, домашняя, застенчивая, попала в лапы к бандитам! Если она там сойдёт с ума, я ни капельки не удивлюсь. Софья Степановна, лучше бы вы в тот вечер отказали Александре, как сделала её подруга, к которой мы приезжали до вас. Я тогда Наталью ругала последними словами, но потом решила, что она поступила куда порядочнее. Она не подавала ложных надежд, а, значит, не обманывала доверившихся…