– Снежана, я вам всё рассказала про свои проблемы, – осторожно начала Оксана, понимая, что хозяйка может и взбрыкнуть – кому хочется лишаться языка?
Слова Алёны о наказании за болтливость врезались в память накрепко. И Оксана не надеялась на успех. Она отпила ещё вина, и Снежана сделала то же самое.
– Какие у Максима есть дружки из органов? И где он может держать девочку? Алёна сказала, что точно не знает. А вы?
– Да и я без понятия. Сколько он домов по области наснимал-накупил!
Под Снежаной скрипнуло массивное кожаное кресло цветы охры. Словоохотливой «мамка» стала только после того, как Оксана пообещала заплатить ей за несуществующий вызов девочки на всю ночь – это и был гонорар.
– Я вам, Ксюша, адресочек бутика дам. Там работают две красавицы, которые только что отбарабанили у Максима. Их звать Веста и Инга. Первая иняз закончила в МГУ, а вторая – Консерваторию. Не знаю, как они в долг к Максиму влезли, но пришлось бедным дивчинам голышом посниматься. Это было в начале года, и они больше в теме, где Максим кантуется.
Снежана горделиво оглядела комнату, обставленную в скандинавском стиле – минимум мебели, простор, пластиковые окна, романтичные обои с широкими бордюрами. Но Оксана не последовала взглядом за хозяйкой – так была погружена в свои мысли.
– Оденьтесь поприличнее, чтобы не вызвать подозрений, зайдите в бутик. Скажете, что Снежана за вас ручается, и они поверят. И гонорарчик неплохо бы им отстегнуть. Задаром кто будет с Максимом связываться? Я вот сейчас с вами говорю, а у самой пот по спине льётся…
– Думаете, вас слушают? – насторожилась Оксана. – Проверяли?
– Проверяли, ничего не нашли, а всё равно боязно, – призналась Снежана. – Кто спорит, хочется деваху спасти, но это трудно до невозможности. Ходят слухи, что Максим с сектой мунистов связан, так что могут вашу Аллу и в зомби превратить, после чего она мать родную не вспомнит. Будет обратно к ним проситься – такое уже не раз бывало. Или обженят её с тем, кого гуру выберет, так что нужно скорее поворачиваться. «Братки», которые на Максима работают, долю из общака на нужды секты платят. И Аллу вашу, если понравится, подарят единоверцу. Многие воры в законе сейчас в мунизм ударились, – продолжала Снежана, понизив голос. – И если девчонку увезут в южные районы, обратно ей ходу не будет. Там гипноз вовсю применяется. Максиму и Виктору с такими легче дело иметь.
– Виктору?.. – Оксана от волнения прокусила губу. – А кто это?
– Тот самый гебешник, который Максима кругом покрывает. Через него и ментовку агентурой оплели. Так что не подумайте обращаться по поводу девчонки – моментом доложат, куда следует. И больше вы её точно не увидите… Бандитов Виктор набрал детдомовских, у которых ничего не было. Он им всё дал для хорошей жизни, но взамен требует беспрекословного повиновения. А усовестить их некому; терять, в смысле родных и друзей, некого и нечего. Из беспризорников сейчас смену подбирают, чтобы вся жизнь ребят проходила в банде. Если таким нацело мозги выключить, страшное дело получится. Я говорю, чтобы вы не думали, будто освободить Аллу просто. Генрих там ещё есть, зверь лютый, тоже официально в милиции числится. Он недавно жену утопил в ванне, когда та попросила его от мунизма отречься и покаяться перед батюшкой. Двое детей осталось – от её первого брака. А Генрих женился месяц назад по мунистским обычаям, на кореянке какой-то. Всё блессинг зарабатывают – пропуск в рай. И слушаются Виктора во всём – как роботы.
– А вы сами Виктора этого видели? – выпив ещё стакан вина, спросила Оксана.
– Нет. Слышала только, так и того хватило. – Снежана вставила в мундштук сигарету «Давыдофф» с ментолом, умело закурила. – Хотите? Или трубочку дамскую?
– Нет, спасибо. Сигарету возьму.
Сама не своя от волнения, Оксана охотно составила хозяйке компанию. Несмотря на большое количество выпитого красного вина, она оставалась совершенно трезвой.