— Ты уверен, что всё пройдёт как надо?
— Если я не вернусь, — Тайлер замолчал и задумался, поворачиваясь к Нику лицом. — Буду надеяться, что ничего не случится.
— Не умирай там, братец, — Ник улыбнулся, протягивая руку Тайлеру, уже садящемуся на мотоцикл.
— Меня убить ещё надо постараться, — Тайлер хохотнул, отвечая на рукопожатие и, кивнув, завёл мотоцикл.
Мотор заурчал, разнося по полю громкий звук. Тайлер развернулся и махнул рукой на прощание. Ник долго наблюдал за удаляющейся фигурой и поднятыми клубами дорожной пыли. Когда плавно опустились сумерки, а солнце исчезло, он вернулся в дом. Хизер, кажется, только проснулась и неторопливо перебирала рюкзак.
— Тайлер уехал в Мартир, — сообщил он, хотя, Хизер, скорее всего, всё прекрасно слышала.
— Он вернётся? — она подняла на Ника взгляд.
— Надеюсь. Нам нужно двигаться дальше. Тут не очень далеко, но и топлива осталось немного.
— То, что отмечено на карте номером тридцать четыре — резервация? — Хизер уже собрала вещи и протянула Нику рюкзак.
— Да, мы подождём его там, может, сможем найти бензин, — Ник перехватил рюкзак и направился к выходу.
***
Прохладный ветер приятно шумел в ушах и развивал отросшие на макушке волосы. Тайлер смотрел прямо, стараясь разглядеть дорогу в тусклом свете фары. Чтобы глаза не слезились, он натянул тёмные очки — видеть дорогу стало ещё трудней, но вскоре на небо выползла луна, освещая путь и подкрашивая всё в синие оттенки. Плана, как пробраться в Мартир незаметно, а тем более найти брата у Тайлера не было. Но поговорить нужно — может, всё-таки, Оскар согласится вернуться домой. Мерное гудение двигателя и более-менее ровная дорога погружали в собственные воспоминания. Тайлер так часто «гостил» в мыслях других людей, что свои воспоминания отодвигал поглубже, но сейчас сказывалась усталость и начинающая раздражать неопределённость. Воспоминания упорно лезли в голову, словно подгоняемые встречным ветром.
Скитающиеся по резервациям родители всегда выглядели устало и понуро. От дневной жары не спасала та жестяная банка, в которой они перевозили свои вещи. Родители возили много книг, Тайлер умел читать — мама всегда садилась с ним и с братом у костра и читала вслух, пока они были совсем мелкими, а потом научила читать самостоятельно. Подолгу они не останавливались нигде, в городах властвовали либо Надзиратели, либо бандиты. Когда они оказались в Вэйварде, Тайлеру было двенадцать лет, Оскару на год меньше. Довольно крепкий старик, который оказался главой, приютил их и позволил не только остаться в городе, но и принимать участие в управлении. Их знания пригодились старику. Родители и вождь сблизились, он хотел передать им управление городом, учил всему, что знает сам, а родители, затем, обучили всему их с братом.
Впервые на его памяти Надзиратели пытались захватить Вэйвард, когда Тайлеру было четырнадцать. К тому времени он уже смог овладеть способностью погружаться в чужие воспоминания и мысли, правда, давалось это ему очень тяжело и в тайне от отца старый вождь научил его использовать наркотические травы. В тот день ему впервые удалось проникнуть в голову вождя так глубоко, что он почти наизусть знал всю его историю, попытался ухватиться за знания, зацепиться за то, о чём раньше не знал вообще ничего — о прошлом мире. Но не успел. Надзиратели приехали на машинах с установленными пулемётами. Свистели пули и взрывались какие-то снаряды. Город горел.
Старик запретил Тайлеру покидать шатёр и ушёл. Но он не собирался слушать — родители и братик где-то там, и они в опасности. Но не он успел выйти, как в руку больно впилась игла с небольшой жёлтой капсулой на другом конце. Тайлер открыл глаза когда всё уже закончилось. В тот день погибло много людей, часть Надзирателям удалось увезти с собой, а старого вождя нашли с прострелянной головой. Тайлеру просто повезло. Вэйвард остался свободен, а родители возглавили город. Тайлер год за годом поражался тому, сколько знаний было у отца и матери и сколько они всего успели сделать до того, как их не стало.
Второй раз Надзиратели приехали, когда Тайлеру было семнадцать лет. В этот раз их было меньше, а может, так только казалось. Тайлер пронёсся на мотоцикле через город в поисках Оскара и родителей, но не успел. Он спрыгнул на ходу, когда увидел, что большая группа смогла отбиться от Надзирателей и те, не желая лишних потерь, уже разворачивали машины, чтобы покинуть город. Среди жителей и харриеров были раненые и несколько десятков погибших. Он искал родителей в толпе глазами. Когда он увидел их, холодная волна ужаса пробежала по телу. В маму и отца попали капсулами третьей категории и они, скручивались в судорогах, лёжа на земле. Противоядия от этой химии в Вэйварде не было.
Тайлер обнимал мать, судорожно пытаясь сообразить, как помочь, хватался за руку отца, глаза которого уже закатывались, а изо рта тонкой струйкой текла кровь. Оскара не было видно, или Тайлер просто вообще ничего вокруг не видел. Больше всего в тот момент он жалел о том, что не успел узнать о противоядии. Дрожащая рука коснулась его щеки, и он в последний раз заглянул маме в глаза. «Самое дорогое — это свобода, сынок» — последние слова отпечатались в его подкорке на всю жизнь.
Тайлер остановил мотоцикл, шумно отхлебнул воду из фляги и снял очки, протирая глаза. Оскар видел, как умирали родители, сидел в тени какого-то здания, сжавшись в комок. Но не подошёл. Уже через год он покинул Вэйвард и больше не приходил. Тайлер не виделся с ним почти пять лет, но сейчас до него было рукой подать. Тайлер выдохнул и сделав несколько затяжек из раскуренной трубки, снова завёл мотор.
К удивлению, этой ночью в Мартире не шла служба и жители были на улицах. Он бросил мотоцикл в нескольких километрах от города и переулками подобрался к центру. Торговцев не было видно и Тайлер наблюдал, как люди просто прогуливались и негромко разговаривали. Мартир казался ему ненастоящим, будто сошедшим со старых картинок из тех книг о прошлом, что он когда-то читал. Где-то внутри зародилось непривычно тревожное чувство: «Кто обеспечивает их?» — мысль промелькнула, а неприятную догадку он поспешил оставить на время. Сегодня жители выглядели не так, как в дни своих служений — на них не было белых одежд и капюшонов. Но выхватить лицо Оскара из многолюдной толпы никак не получалось.
Стоять на одном месте, почти прижавшись к стене дома было неудобно. Пришлось терпеть, если его сейчас заметят, то попрощаться можно как минимум со свободой. Тайлер продолжил рассматривать лица прохожих из укрытия — ничего другого всё равно не оставалось. Прошло, по ощущениям, около двух часов, когда он увидел знакомый профиль. Парень со светлыми, чуть отросшими волосами прошёл мимо, смеясь и о чём-то разговаривая с молодой женщиной.
Его нельзя было упустить. Тайлер перебегал по тёмному переулку, выглядывая на соседнюю освещённую улицу и стараясь следовать за их маршрутом. Оскар помахал рукой своей спутнице, и она вошла в ближайший к ним дом. Оскар пошёл вперёд, а затем повернул направо, уходя вглубь жилого квартала и показывая Тайлеру белобрысый затылок.
— Ну охренеть, — Тайлер цокнул.
Упускать Оскара было нельзя, найти его среди домов и при этом остаться незамеченным почти невозможно. Он обогнул дом, за которым скрывался и, оглянувшись по сторонам освещённой улицы, перебежал в соседний переулок, стараясь разглядеть Оскара, идущего параллельно. Он уже хотел нырнуть между домов, чтобы утащить Оскара в темноту, как перед самым его носом появился удивлённый седой мужичок.
— Тихо, — Тайлер поднёс к губам нож, — я тебя не трону, если…
Судя по трясущимся губам, он был готов вот-вот истошно заорать. Тайлер оказался радом буквально за шаг и, за мгновение до того, как нож полоснул бы по горлу мужичка, передумал. Тайлер стукнул его рукоятью в висок и уронил на траву, придержав. На то, что Оскар всё ещё был на соседней улице оставалось только надеяться. Тайлер обогнул дом и увидел, что брат всё ещё размеренно шагает, видимо, к своему дому. Хватило пары секунд, чтобы выскочить на свет и затащить ошалевшего от неожиданности Оскара в темноту между домами. Тайлер толкнул его к стене, прижимая предплечьем левой руки и закрыв рот правой.