— Думаешь, с ними что-то случилось? — Кэти ещё раз оглядела дом. — Выглядит опустевшим…
— Вот именно, — он перевёл взгляд обратно на дверь. — Боюсь. Боюсь узнать, что их нет…
— Неизвестность хуже, — Кэти сделала шаг к двери, — она давит, не даёт покоя. Лучше ты будешь точно знать. Ну, постучишь?
Симон несмело постучал в дверь. За ней была тишина. Он сделал шаг назад и тяжело выдохнул.
— Может, сами войдём? Солнце уже припекает… — Кэти щурилась от ярких лучей.
— Нет, — Симон снова постучал, — Я хочу…
Он не успел договорить, когда дверь со скрипом открылась вовнутрь, а на пороге появилась молодая на вид женщина с худым лицом. Тёмные, каштановые волосы были сплетены в косу, она прикрыла глаза руками и сделала шаг вперёд.
— Кого принесло? — недовольно проворчала она, но тут же застыла, разглядывая Симона.
Он не говорил ни слова, пристально вглядываясь в распахнутые карие глаза. Женщина опустила руку и ещё несколько мгновений простояла молча, не моргая.
— Сынок? — её губы затряслись, и она протянула вперёд руки. — Симон!
Она обхватила его руками и уткнулась в запылённую кофту лицом. Симон опустил голову, поглаживая её по волосам. Кэти слышала, как она тихо всхлипывает, крепче сжимая сына в объятиях. Что-то кольнуло в груди. Кэти облокотилась на стену и прикрыла глаза. Она услышала, как к дверям приближается кто-то ещё — открыв глаза, она увидела, как опираясь на трость на порог вышел мужчина. Деревяшка с глухим звуком выпала из его руки, и он прерывисто выдохнул, прежде чем решился обнять Симона. Время растянулось и плавилось вместе с горячим воздухом, тишина нарушалась только короткими всхлипами женщины.
— Это ты привела его сюда? — наконец, повернулся к ней мужчина. — Мы так благодарны. Я Рон, отец Симона.
На лице Рона уже заметны морщины, волосы выгорели и на лбу виднелись залысины. Он смотрел на Кэти усталым взглядом, в его тёмно-зелёных глазах читалась благодарность, смешанная со страхом. Он аккуратно взял женщину за плечи, отстраняя от Симона. Она встала, прильнув к его плечу и коротко кивнула Кэти. Симон стоял неподвижно, будто не веря, что всё это действительно происходит. Женщина взяла его за руку, приглашая в дом.
— Я Дженис, — женщина представилась, когда они, наконец, скрылись от жары в прохладе дома. — Не совсем понимаю, как вы тут оказались…И… И где же Хелена, но…
— Я Кэти, — она нашла глазами стул и села, откинув голову на спинку. — Да, мы пришли вместе, но о вашей дочери Симон расскажет сам, — она устало выдохнула.
— Мы благодарны за то, что он сейчас здесь, Кэти, — Дженис кивнула, возвращаясь к Симону.
Кэти наблюдала за тем, как Симон, устроившись между родителями на небольшом диване что-то рассказывал. Она почти не слушала потому, что всё, о чём они сейчас говорили было не для неё. Они не говорили о Центре, о Риверкосте и трейсерах. Только о том, как чувствует себя Симон, о детстве, о Хелене и о том, как они скучали. Она переводила взгляд, блуждая им по почти пустой комнате. Сквозь неплотные занавески в дом попадал свет, в лучах которого мельтешила пыль. Шкаф без дверей, стол и четыре стула, вот всё, что находилось здесь, помимо того дивана.
Кэти вздохнула, вспомнив свою семью. Она так и не узнала за все эти годы, куда пропали родители, жив ли брат. Спрятавшись за своим страхом в первые дни после побега из «Прайма», она вообще не могла ни о чём думать. Всё, чего она тогда хотела — чтобы не нашли. Военные ещё иногда мельтешили в небольшом городке, где она укрывалась несколько недель, но Кэти так и не хватило духу выйти к ним, рассказать о том, что видела и что знает. Выходила из укрытия днём, в самую жару, пока никто не видит. Наблюдала, как заражённые умирают, как те, кому удалось пережить отравление перетаскивают трупы к окраине и сжигают. Плавящий воздух дым, столбом поднимался к небу, и она наблюдала за ним ежедневно. Однажды в город приехали Надзиратели и Кэти снова пришлось бежать.
В Риверкосте, куда она пришла через неделю Надзирателей было ещё больше. Она встретилась с Леоном, который помог спрятаться и пообещал защиту взамен на… Теперь она и не знала, повело ли ей встретить старика. Он всё время улыбался, говорил загадками и полунамёками, но тогда ей было всё равно, кто он, и кто за ним стоит. Потом Леон познакомил её со связным, дававшим указания. Каждый раз она боялась его прихода, ведь он мог привести с собой Надзирателей или ещё кого похуже. Леон сдержал обещание и постепенно Кэти привыкла выполнять приказы, не запоминать лиц тех, кого к ней присылали. Она старалась не вспоминать и не жалеть. Просидела на месте столько долбанных лет…