Пробираясь по просёлочным дорогам, где о дорожных камерах слыхом не слышали, объезжая все крупные населённые пункты стороной, Олег лишь на пятый день прибыл на место. Машина была спрятана недалеко от деревни, в лесу, под ветками огромного куста, так, что, не зная где искать, найти было не возможно.
Пригорок, Заросший бурьяном и репейником, возвышался на краю деревни и был отличным местом для наблюдения в бинокль. Вся улица деревни, причём единственная имеющаяся, как на ладони.
За неделю ежедневной слежки, Олег уже знал, сколько жилых домов и точное количество жильцов в них. Вычислил ветхий и не броский дом на краю селения, в котором обосновался «рыжий».
По результатам наблюдений, парень вычислил распорядок дня своего объекта. Подъём в семь утра, водные процедуры в ржавой бочке на заросшем огороде. В семь тридцать поездка на рейсовом автобусе, видимо в районный центр на шабашки или кражи. Возвращение в девятнадцать часов с заходом в местный магазинчик.
Минут через двадцать-тридцать, крадучись огородами, к «рыжему» прибегал местный алкаш. Вдвоём они пили не больше часа, после чего гость, так же огородами, покидал «распивочную», а «рыжий» продолжал употреблять в одиночестве.
Засыпал объект наблюдения по-разному, когда в девять, когда в десять вечера. Всё зависело от скорости поглощения спиртного. Больше до утра его никто не тревожил. Да, к нему вообще никто не ходил, кроме этого алкаша.
Часов в одиннадцать вечера засыпала вся деревня. До самого утра ни в одном из домов больше не загорался свет. Такой расклад, как нельзя, кстати, удовлетворял всем задумкам оперативника.
Дождавшись, когда во всех домах погаснет свет и потухнет керосиновая лампа в интересующем доме, Олег выждал пару часов, так сказать, для закрепления сна. Соблюдая все меры предосторожности, парень проник в дом «рыжего».
При свете полной луны, можно было рассмотреть всю убогую обстановку единственной комнаты полуразвалившейся халупы. Прямо напротив входа под окном была табуретка, на которой возвышалась керосиновая лампа и початая бутылка водки. Дверь открыта настежь. Справа у стены сооружена небольшая печка с двумя конфорками, состояние которой было плачевно. Слева на полу валялся старый пружинный матрац, на котором храпело тело «рыжего». Повсюду грязь и пустые бутылки, около дверного косяка ведро с водой, на поверхности которого плавал ковш.
Бомж бомжом. Ни о каком уюте или других элементарных вещах, тут речи нет. Олегу на это наплевать. Он пришёл сюда не за тем, чтобы оценивать условия проживания будущего трупа.
Придавив тело гада коленом, завернул его руки за спину, замотав скотчем. Затем заткнул рот попавшейся под руку какой-то грязной тряпкой. И, наконец, спутал ноги. «Тело», просыпаясь от такого с собой обращения, пыталось сопротивляться, но пара ударов в область печени быстро сломала тягу к свободе, а за одно и привели немного в чувство. То ли не сильно много «рыжий» сегодня выпил, то ли страх так подействовал, но взгляд стал более осмысленным.
Олег пододвинул матрац прямо с «телом» ближе к окну, чтобы чётче видеть эмоции на лице при лунном свете. Освободил табурет и сел, рассматривая «рыжего». «Вот он! Убийца моей сестры! Мразь, испортившая мою жизнь. На руках этого ублюдка ещё множество других жертв и загубленных жизней. Он не должен жить! Но я хочу знать… Хочу знать…»
- Попробуешь пикнуть без команды, или, не дай бог, заорать – перережу глотку. Кивни, если понял, - кольнув ножом в плечо «рыжего», сказал Олег.
Клиент кивнул, не сводя испуганного взгляда с оперативника. Парень разрезал скотч и рывком освободил рот «рыжего» вытянул кляп. Ему нужно было услышать ответы на свои вопросы, до того, как он уничтожит эту тварь.
- Зачем?.. Почему?
- Ч-ч-что, зачем?
- Почему ты их убивал?
«Рыжий» отвёл взгляд и, помолчав, собравшись с духом, ответил, тихо и чуть слышно:
- Мне это нравится…
- Ты их помнишь?
- Да. – Свищ отвечал шёпотом, но в пустой комнате был очень хорошо слышен. – Всех. Я помню их всех. Каждая из них чем-то особенна и привлекательна.
Сердце Олега будто сжали железной рукой. Стало трудно дышать.
- В поезде, - прохрипел он, - помнишь светловолосую девушку? Лет пятнадцать назад…
Свищ пристально посмотрел на Олега, слегка прищурившись и с наглой улыбкой ответил:
- Да. Помню. Она была моей первой. А первую забыть не возможно.