— Автобус будет через десять минут, так что поторопись! — крикнула она мне уже с другой стороны улицы, пока я все еще стоял возле фонарного столба и офигевал.
Две недели в чужом городе, в чужом доме, с чужими людьми. Вляпался ты, Ким Тэхен, в полное дерьмище.
========== Глава VI ==========
Неловкое молчание. Напряжение. Раздражение. Смирение… Все это я чувствовал во время нашего путешествия из Лондона до Ливерпуля. Как только подошел автобус и мы сели в него, Моника отвернулась к окну, надела наушники и погрузилась глубоко в собственный мир, где не было места такому парню, как я. Поначалу я порывался вытащить ее на разговор, даже специально толкал ее и шумно вздыхал, но все без толку. Девушка словно не замечала меня и ощущала себя вполне комфортно. Я же маялся и не знал, куда себя деть. Все-таки нам предстоит жить под одной крышей, так почему бы не пойти навстречу друг другу? Тем более я всегда открыт для общения и нечто большего, если будет желание. Для меня Моника оставалась самой сложной, непроглядной загадкой. Как бы я ни старался заглянуть в ее душу и понять, что она за фрукт, мне это не удавалось. Я никогда не считал себя тупым, да и не был им, по сути, но разбить заледеневшую оболочку странной девчонки никак не мог.
Мое терпение лопнуло спустя три часа. Витающий в воздухе нервоз, создаваемый отягощающим молчанием, довел меня до пика бешенства, и я уже не смог сдержаться. Повернувшись к Монике, я вытащил из ее уха один наушник и в упор посмотрел на нее.
— Тебе так сложно поговорить со мной? — спросил я раздраженно.
— О чем мне с тобой разговаривать? Мы слишком разные люди, Тэхен, и вряд ли у нас найдутся общие темы.
Моника была спокойна как удав. В ее голосе не было ни капли злости или возмущения, глаза выражали привычную для нее мягкость, что выводило меня еще больше. И как я буду жить с ней две недели, если уже сейчас готов наорать на нее?! И это я считал Чонгука интровертом… Вот, пожалуйста, светловолосый экземпляр покруче.
— Пиздец… — усмехнулся я от злости, не переставая смотреть на девушку. — Значит, все дни мы будем молчать и просто существовать рядом друг с другом? Тебе не кажется это неправильным?
— Мне кажется неправильным вырывать человека из его мыслей и нарушать личное пространство, — она забрала наушник обратно и снова от меня отвернулась.
Я очень захотел покурить. Мне было необходимо снять сковавшее меня целиком и полностью напряжение. Во мне буквально бурлила лава, обжигая каждую клеточку моего тела. Своей отстраненностью Моника только усугубляла ситуацию и доводила меня до кипения. Сначала в школе она игнорировала меня, теперь в автобусе. Неужели дома будет то же самое? Я не мог представить, чтобы два человека, живущих вместе, не общались хотя бы по часу в день. Не стоит забывать, что я парень, а она девушка, и мы должны хоть как-то контактировать, ведь Мон была очень даже симпатичной и нравилась мне, но вот ее упрямый характер заставлял меня пересмотреть свое мнение по отношению к ней. Может, у нее есть парень? Или вообще девушка? Нет, это уже абсурд какой-то… Своей стервозностью она точно сведет меня с ума.
В рюкзаке неожиданно завибрировал телефон, вырывая тем самым меня из собственных мыслей. Закопошившись в карманах, я выудил электронный агрегат и посмотрел на экран: Эмбер вызывает. Я усмехнулся. Ну надо же… Похоже, теперь вся школа в курсе, где и с кем я буду пропадать ближайшие две недели, и, конечно же, малышка Эм не могла не среагировать на столь ужасную новость, ведь я буду не с каким-то парнем, а с той самой Моникой, к которой она приревновала меня.
Я не знал, стоит ли отвечать на звонок или оставить его пропущенным. В любом случае Эмбер будет недовольна, только если я не возьму трубку, ее истерика останется при ней, а не обрушится на меня. Но отчего-то (наверное, от невыносимой скуки) мне захотелось принять участие в игре «Разозли влюбленную девчонку», и я нажал на «ответить».
— Да, пупсик? — спросил я, устраиваясь удобнее на сиденье.
— Что случилось, Тэхен? Ты где? — ее взволнованный голос до щекотки тешил мое самолюбие. — Почему тебя отстранили?
— Ту-ту-ту… Тише, успокойся, слишком много вопросов задаешь. Я что, справочное бюро? Так вышло, что какое-то время мне придется пожить с Моникой. Думаю, мы отлично проведем время…
Я специально растянул последнюю фразу, улыбаясь при этом как Чеширский кот. В голове сразу предстал образ, в котором Эмбер взрывается от злости и кричит так, что все стеклянные приборы вокруг лопаются от оглушительного напора. Ну не козел ли я после этого? Козел, конечно, причем самый настоящий и безжалостный. Когда-нибудь жизнь точно накажет меня за такое поведение, ну а пока я продолжал ходить по лезвию ножа и играться с судьбой.
— Ау? Ты же не помолчать позвонила? — нарушил я повисшую на проводе тишину.
— Я просто не знаю, что сказать… — по интонации женского голоса я понял, что Эмбер плачет, но совесть даже не кольнула меня хотя бы разок.
— Ну тогда пока.
Улыбаясь, я отключился и бросил телефон обратно в рюкзак. Это было жестоко по отношению к Эм, но какое мне было дело до ее чувств? Мое черствое сердце не способно на любовь и жалость. Все, что я мог, — лишь издеваться над теми, кто тянулся ко мне, и ненамеренно их отталкивать в силу своего ужасного характера. Глупый, глупый Ким Тэхен… С таким поведением я рисковал остаться в одиночестве, но из-за повышенной самоуверенности я убеждал себя в том, что такой парень, как я, никогда не будет один.
За разговором с Эмбер и размышлениями о собственном эго я и не заметил, что Моника выключила музыку и уже смотрела не в окно, а вперед себя. Хотела что-то сказать мне, но долго думала и никак не решалась. Краем глаза я наблюдал за ней и ждал, когда она пойдет на контакт. В данной ситуации я чувствовал себя затаившимся зверем, выжидавшим момент, когда жертва сама полезет в мои расставленные сети, и когда девчонка была уже готова раскрыть рот, автобус остановился, и водитель устало проговорил: «Следующая остановка Сток-он-Трент». Я чертыхнулся про себя от негодования и даже почти смирился с тем, что мне придется терпеть убивающее молчание Моники, как вдруг она громко вздохнула.
— Примерно через полтора часа приедем, — сказала она, сминая в руках наушники. Хоть она и заговорила, но не посмотрела на меня.
— Отлично, а то я уже всю задницу отсидел, — я хмыкнул, покосившись на девушку.
Моника явно хотела сказать что-то еще, но женская гордость не позволяла ей вот так сразу открыться какому-то засранцу по имени Ким Тэхен, по вине которого ее отстранили от школы и заставили провести с ним аж четырнадцать дней! Положение безысходное, не спорю, я бы и сам не выдержал общества такого же поганца, как я.
Следующие полчаса мы снова ехали молча. Мон смотрела в окно, а я в который раз разглядывал карту маршрута «Лондон-Ливерпуль», что висела возле дверей. Кажется, я успел изучить ее вдоль и поперек и запомнить все города, соединяющие концы пути. Высшая оценка по географии мне обеспечена.
Я бы и дальше подыхал со скуки, ведь насильно вытаскивать на разговоры Монику мне больше не хотелось, если бы не пьяный господин в пыльном и драном костюме. До сего момента незнакомец скромно спал в конце автобуса, но что-то заставило его проснуться. Эйфория от выпитого его не отпустила, и бухому идиоту захотелось устроить знатный кутеж. Шатаясь между сиденьями, он громко распевал народную английскую песню про проститутку Мэгги Мей и весело хлопал в ладоши. Мы с Моникой одновременно обернулись, чтобы посмотреть на придурошного мужика: размахивая дырявой шляпой, он раздражал всех пассажиров и заполнял автобус жуткой вонью — от него пахло перегаром, потом и, прошу прощения у милых дам, свежим дерьмом. Кто-то не успел добежать до туалета, да, мистер «Алкаш-Весельчак»?
— Проныра Мэгги Мэй уж в кутузке много дней! — сипло горланил пьянчуга, постепенно приближаясь к нам. Мужчины в автобусе старались не замечать его, а вот женщины, особенно пожилые, возмущались и просили его остановиться, но ему было абсолютно похер. — И больше она не пройдет по Лайм-стрит никогда!