Пьяница схватился за мое сиденье и пошатнулся так, что чуть не свалился на пол. Я поморщился от «чудного амбре» и вскочил на ноги. Мне было противно находиться рядом с ним и уж больно хотелось заехать ему по морде за то, что он устроил тут, но я сдержался и вместо этого взял Монику за руку, накинув на плечо свой рюкзак.
— Пошли пересядем, — сказал я ей, и девушка тут же согласилась, на мое удивление.
— Куда это вы пошли, молодежь? — когда мы хотели попасть в проход, чтобы найти другие свободные места, мужик двинулся в нашу сторону и обдал нас такой вонью, что я невольно засунул нос под воротник футболки, а Мон спряталась за мое плечо, стискивая своими пальцами мою ладонь. — Давайте вместе споем! Проныра Мэгги Мэй уж в…
— Заткнись и проваливай отсюда, пока я не вмазал тебе, — стараясь особо не приближаться к источнику ужасного до блевоты запаха, я серьезно посмотрел на весельчака и дал ему понять, что я не шучу. Что мне стоит врезать ему по сальной, красной роже?
Мужчина обиженно зацокал языком и развел руками. Я готов был поклясться, что пройдет еще буквально пара секунд, и я познакомлю его харю со своим кулаком, но он будто прочел мои мысли и отошел в сторону. Задержав дыхание, я быстрым шагом вместе с Мон рванул вперед, где было свободно только одно место. По пути я оглянулся и удивился тому, что в салоне столько взрослых мужиков, и ни один не смог заставить пьяницу успокоиться и покинуть автобус. Я знал, что англичане сдержанные и чопорные, но чтобы настолько… Тогда я решил взять ситуацию в свои руки: посадив Монику на место и поставив рядом с ней наши сумки, я подошел к кабинке водителя и постучал в пластиковое окно.
— Извините, а разве Вы не замечаете, что творится в салоне? — спросил я с явным возмущением. — Вы же водитель и должны принять меры.
— Сядь и не мешай мне, парень, — водителю было настолько похер, что ни единый мускул на его лице не дрогнул. Он продолжал управлять транспортным средством и смотреть на дорогу.
— Ладно… — я выдержал паузу, а после улыбнулся и ударил кулаком по перегородке.
Все пассажиры смотрели только на меня. Снова это повышенное внимание, но я как-то привык. Если не я, то кто разрулит ситуацию? Этот пьяный мудак проснулся и вплоть до самого Ливерпуля не даст людям спокойно доехать. В первую очередь, конечно же, меня беспокоило собственное личное пространство, на которое он посягает, поэтому я был обязан избавиться от воняющего товарища в задрипанном костюмчике.
— Эй, ты! — дернув головой, чтобы смахнуть с лица челку, я двинулся прямо на алкаша. Он улыбнулся и начал плясать, чем выводил меня еще больше. — Или ты успокоишься и сядешь на место, или я заставлю тебя заткнуться.
Этот долбоеб не хотел успокаиваться: он опять запел идиотскую песенку и пытался выдать что-то типа чечетки, но состояние ему не позволяло, и пьяный придурок так и норовил отправиться на свидание с полом. Я быстро сократил расстояние между нами и без предупреждения двинул ему по роже. Пьянчуга замер на секунду и грохнулся вниз. Интересно, есть где-нибудь в этом мире место, где я смогу спокойно пробыть хотя бы несколько часов, чтобы ни с кем не вступить в конфликт? И тут я вспомнил выражение про ту самую свинью, которая везде найдет грязь.
Не услышав ни единого слова благодарности, я глянул на пассажиров и молча подошел к Монике, которая сидела в полнейшем шоке и тоже молчала. Она была напугана, но пыталась это скрыть от меня, желая казаться непробиваемой и холодной. Я не стал акцентировать на этом внимание. Взявшись одной рукой за поручень, а другую сунув в карман брюк, я переступил с ноги на ногу и расслабленно выдохнул. Снова захотелось покурить.
Я смотрел сверху вниз на Монику и много думал о том, как бы к ней найти подход, как бы добиться ее расположения и втиснуться к ней в доверие. Мне не хотелось ощущать на себе ее отстраненность и холодность, ибо я не привык к подобному отношению. Девушки избаловали меня своим вниманием, вот теперь я и жду от каждой страстных объятий и желание стать ближе ко мне. Мон же была черствой, как прошлогодний сухарь, и отталкивала меня точно так же, как я отталкивал тех, кто хотел проложить дорогу в мое колючее сердце. Вот тебе и эффект бумеранга…
В какой-то момент девушка подняла голову, и наши глаза встретились. Сейчас она была похожа на беззащитное создание, которое хотелось обнять и приласкать. Возможно, под холодной оболочкой скрывается нечто мягкое и нежное? Тогда я обязан сломить эту корку льда и заставить Монику показать мне себя настоящую.
Я сдержанно улыбнулся, но в ответ не получил никакой взаимности: девушка опустила голову обратно и отвернулась к окну. Маленькая стерва! Шумно вздохнув, я покачал головой и глянул на свои наручные часы: ехать еще час.
***
Когда автобус подъезжал к Ливерпулю, пассажиры начали копошиться, проверять свои сумки и рюкзаки, потихоньку вставать и продвигаться к выходу. Я наблюдал за всем этим и не собирался никуда спешить: пускай для начала вся толпа выйдет, а уже потом мы с Моникой спокойно покинем автобус. Она, кстати, тоже все еще сидела и наслаждалась пейзажами за окном.
Незнакомый город… Я смотрел в окно и сравнивал местные улочки с теми, по которым привык ходить в Лондоне. Особой разницы не было, разве что столица была куда ярче и насыщенней. Все те же постройки, дома, люди, машины… Ливерпуль показался мне серым и скучным, и я уже мысленно взвыл от надвигающегося «веселья». Лондон был современным городом, и бедный Ливерпуль тускнел на его фоне.
— У вас есть бары, ночные клубы? Где тут можно отдохнуть? — спросил я, нависая над Моникой.
— Ты думаешь, Ливерпуль — это глухая деревня? — девушка с недовольством подняла на меня глаза. — Собирайся давай, сейчас выходим.
— Ну… — усмехнулся я. — Судя по тому, что я увидел за окном, местная публика не блещет жизнерадостностью.
Автобус прекратил свое движение на знаменитой Пенни-Лейн, где находилась конечная остановка многих маршрутов, идущих из центра города, и водитель попросил всех покинуть салон. Я поднял с пола рюкзак, проверил, не забыл ли чего случайно, и вместе с Моникой вышел на улицу. Как мне показалось, здесь было холоднее, чем в Лондоне. Поежившись, я застегнул куртку и осмотрелся по сторонам: пустые дорожки, на которых валялись сухие и пожелтевшие листья, самые обычные дома, напоминающие пригород, извилистые улочки и не покидающее ощущение грусти и серости. Этот город явно не для меня, и я уже хотел сбежать отсюда.
— Ты здесь живешь? — с нескрываемым отвращением спросил я.
— Нет, — коротко отозвалась Мон, копаясь в телефоне. — Нам нужно на Хейл-роуд. Поедем на автобусе.
Меня откровенно раздражала эта гребаная поездка. Сначала пришлось четыре с лишним часа трястись до Ливерпуля, теперь еще до какой-то-там-роуд переться хрен знает сколько времени. Я провел рукой по волосам и снова огляделся. Поблизости никакой другой остановки не было, а это значит, придется идти до нового пункта назначения.
Я плелся за Моникой как верный раб. У этой девчонки силы совсем не иссякали! Она спокойно шла к остановке и даже не останавливалась, чтобы передохнуть чуток. Я же мечтал о стакане холодной воды и удобной кровати, чтобы развалиться на ней и проспать до самого утра. Так и сделаю, когда окажусь в доме Мон: попрошу отвести мне хотя бы диван, на котором я смогу валяться как свободная морская звезда.
Пока мы шли, я разглядывал дома и людей, которые иногда попадались мне на глаза. Все было настолько пресным и неинтересным, что я сразу захотел закатить тут знатную вечеринку, чтобы хоть как-то растормошить заспанный городок. Тут вообще знают, что такое отрыв на полную мощь? Или максимум, на что способны местные жители, заснуть с книжонкой в руках? Нет, так дело не пойдет…
Оказавшись на остановке, я с радостью бухнулся на свободную лавку и вытянул ноги. Дорога конкретно утомила меня, я чувствовал небывалое отсутствие сил на что-либо. Мне даже разговаривать не хотелось. С надеждой в глазах я смотрел на пустующую дорогу и молился о том, чтобы нужный автобус поскорее приехал и отвез нас до дома.