В Ливерпуле цены наверняка ниже, чем в Лондоне, так что я не стал брать много денег и рассчитал сумму на самое необходимое. Честно говоря, я толком не знал, что имелось ввиду под «самым необходимым», но решил определиться на месте и не вдаваться в подробности.
Захлопнув за собой дверь, я услышал, как Моника крикнула мне вслед «спасибо!», и двинулся по темной и пустой улочке. Фонари еле-еле освещали дорогу рыжим светом, создавая пугающую и таинственную атмосферу вечернего города, но мне не было страшно. Я тот парень, который обычно затевает драки и ввязывается в них, и бояться должны меня — никак иначе. Я тихо насвистывал себе под нос какую-то знаменитую мелодию, ежился от прохладного ветра и старался не пропустить нужный поворот.
Во мне играло странное, незнакомое чувство… Прежде я никогда не выезжал за пределы Лондона и нигде не был, кроме как в Сеуле. Вынужденная и незапланированная поездка в Ливерпуль стала для меня очередным жизненным опытом: новые места, новые люди, новый дом… Быть может, это принесет мне что-то хорошее? Не вечно же дерьму стучаться в мои двери, когда-то и счастье должно заглянуть ко мне на очаг.
Я верил в судьбу и знал, что если что-то должно произойти, то это обязательно случится, по какой дороге я бы ни пошел. Отчего-то мне казалось, что Моника появилась на моем пути не случайно. Эта девушка должна была что-то принести в мою жизнь. Хорошее или плохое — неизвестно, но судьба связала нас не просто так. Я хотел с ней сблизиться — вот, пожалуйста, получил прекрасную возможность. Но что-то останавливало меня пойти на отчаянные меры. Если бы это была девушка по типу Эмбер, то я уже давно соблазнил бы ее, но я боялся использовать на Монике свои навыки обольщения. Да, первые дни я отчаянно рвался в бой и путался под ногами бедной девушки, но сейчас я понял, что здесь нужен совсем иной подход. Какой именно, я пока не знал, но так просто к ней не подступишься. Тем более Мон чем-то больна… Наверное, именно это служило преградой моим порывам и желаниям. Я ошибался, когда говорил, что ее состояние здоровья никак не подкосит мои планы на нее. Оказалось, еще как подкосило. Теперь я не хотел тупо трахнуть ее и обзавестись заветным трофеем. Мне хотелось понять, что скрыто у нее внутри, что таится в загадочной душе. Я желал найти ключик к ее доверию и доказать, что меня не надо бояться, что я тоже умею быть добрым и понимающим, просто тщательно скрываю это под жестким панцирем, служащим мне верной защитой от нападений из прогнившего до чертиков мира.
Звучит по-идиотски — слишком приторно и сопливо, — но Моника и правда была другой. Я понял это в ту ночь, когда вышел покурить и встретил ее на нашей с Гуком трубе. Мне удалось понять, что эта девчонка не такая, какой может показаться на первый взгляд. Ей есть, что скрывать, и она это делала по определенным причинам, выяснить которые я рвался всей душой. Мне казалось, что за две недели, которые мы проведем вместе, я смогу проложить дорогу к ее доверию и заставить ее раскрыться мне. Я хотел понять ее, хотел быть ближе к ней, и это меня пиздец как пугало… Мне всегда было страшно сближаться с людьми, подпускать их к себе на опасное расстояние и позволять проникать в свое жесткое сердце, но Моника странным образом притягивала меня и всем своим поведением намекала, что я не должен бояться открыть ей душу. Если это будет взаимно, я буду только счастлив.
В магазине не было никого, кроме уставшей и конкретно заебанной продавщицы. Я взглянул на женщину лет сорока, стоявшую возле кассового аппарата, и бегло оглядел ее: совершенно пустые глаза, посеревшее лицо, не выражающее никаких эмоций, было покрыто наверняка дешевой косметикой, облупленный красный лак на ногтях и мешковатая одежда. Эдакая типичная тетушка, которая лениво обслуживает клиентов, каждые пять минут бегает на обеденный перерыв и пахнет приторными духами и сигаретами.
Когда продавщица посмотрела на меня, мне показалось, что она убила меня взглядом и мысленно расчленила на маленькие кусочки. Ну еще бы… Приперся тут какой-то крендель, сейчас будет отвлекать ее от интеллектуального подпиливания кривых ногтей и просить пробить продукты.
— Добрый вечер, мадемуазель, — я слащаво растянул губы в улыбке и ловко скользнул между стендами с продуктами, теряясь в обилии выбора.
— Не фамильярничай, щеголь! — крикнула она мне грубо.
У нее был типичный ливерпульский акцент — скауз. О нем я слышал на уроках истории, когда нам рассказывали про акценты и диалекты английского языка. У продавщицы была быстрая, четкая манера речи, она смягчала гласные и совсем не стеснялась того, как ужасно это звучит. Создавалось впечатление, что она сидит где-нибудь в захолустье на ферме, где бегает разжиревший скот, щелкает семечками и орет хулиганистым мальчишкам, чтобы те не носились по дороге без штанов.
Я бродил между полками, на которых покоились всевозможные продукты, и швырял в тележку все, что попадалось на мои глаза и стоило как можно дешевле: макароны, сахар, молоко, пачки с чаем, пирожные, шоколад, заморозки с быстрым питанием… Я не знал, что именно нужно Монике, но был уверен, что из этого набора она наверняка найдет что-то нужное. Что обычно готовят на завтрак? Яйца? Тосты? Кофе? Салат? Я размышлял не как заядлая домохозяйка, ведь склад ума у меня был далеко не женский, а как типичный мужик, который особо не парится, что бы сожрать. Лишь бы желудок был забит, и голода не было.
По дороге к кассе мой взгляд остановился на отделе с алкогольной продукцией. Пьет ли Моника и составит ли она мне компанию, если я предложу выпить по бокалу вина? Да, в большинстве случаев девушки предпочитают именно вино. Я же был заядлым любителем пивка и мог часами напролет хлестать этот божественный напиток, пока меня окончательно не свалит с ног.
Передо мной выстроились в ряд несколько бутылок вина: белое сухое, красное полусладкое, розовое, белое полусухое, красное сладкое… И какое мне брать? Я же не хренов сомелье. Откуда мне знать, какое из этого пойла лучшее? Блуждая глазами по полкам, я задумчиво кусал нижнюю губу и потихоньку начинал беситься из-за того, что не знал, какое вино взять. Денег у меня было не так много, так что дорогая бутылка была мне не по карману (да и если честно, из представленного выбора в этом захолустном магазинчике не было ничего стоящего и шибко дорогого). Можно было бы узнать у продавщицы, но она-то уж точно не разбирается в вине. Максимум — сможет различить, где бутылка портвейна, а где банка пива.
Я остановил свой выбор на «MAPU» — красное сухое вино из Чили. Почти девять фунтов за редкостное дерьмище, которое наверняка окажется мерзкой кислятиной. Да уж, еще никогда я не пытался кадрить девчонок чилийским вином из дешевого магазина с пошлым названием «Райские поля». Хочется сблевать, не так ли?
На кассе все та же продавщица еле-еле протягивала свои ручонки к моим продуктам, чтобы пробить их и выставить мне счет. Я в упор смотрел на нее и поражался, какими гадкими и ленивыми могут быть люди. Видит же, что я не хочу торчать здесь, что мне хочется поскорее съебаться, так нет же: она будет тянуть кота за яйца и томно вздыхать, мысленно сетуя на свою несчастливую судьбу. Святые небеса! Если ты не довольна работой — пиздуй отсюда, мне же легче будет! О да, я начинал заводиться…
— А Вы не могли бы еще медленнее двигаться? Знаете, меня так возбуждает, когда люди похожи на умирающих блядей…
— Что? — продавщица, мягко говоря, охерела и удивленно уставилась на меня своими выпученными глазами.
— Говорю, Вы похожи на умирающего лебедя… — хмыкнул я в кулак. — Побыстрее нельзя? Или у вас батарейка села?