Безумный Фауст. Умнейший человек, гениальный ученый, взбесившийся со скуки, решил заключить сделку с Мефистофелем — продать ему душу, лишь бы понять, как появилось все то, что нас окружает. Он хотел знать больше, чем это возможно в принципе. На кой черт ему этот геморрой? В мире есть такие вещи, познать которые человек не в силе и в которые не стоит совать свой любопытный нос. Фауст рискнул, и я надеялся, что не зря. Впереди еще много страниц неизвестности.
Я потерял счет сигаретам — пачка заканчивалась, а я все курил и читал, читал и курил. Нормальное состояние постепенно возвращалось ко мне, и я начинал чувствовать себя живым. Вот оно, доступное и действующее лекарство, которое доступно каждому, кто хочет привести себя в порядок. Одиночество, книга и сигареты. Звучит банально, изъезжено вдоль и поперек, но зато проверено на собственном опыте.
Я бы сидел так дальше, не замечая ничего вокруг себя, если бы вечером не вернулась Саманта. Она выглядела похорошевшей и счастливой. Как будто побывала в салоне красоты или в дорогом женском бутике.
— Тэхен? — спросила весело она, заходя на территорию через калитку. — Ты чего тут сидишь такой грустный?
— Читаю, — пожав плечами, я сделал последнюю затяжку и выкинул окурок куда-то в траву.
— Ну пошли в дом, — Саманта поправила красивые кудри и с видом самой счастливой женщины открыла дверь.
К тому моменту Моника уже проснулась и хозяйничала на кухне. Стоял дивный, аппетитный запах еды — во мне взыграло огромное желание перекусить, ведь я ничего не ел хер знает сколько времени. Желудок, который был пуст на все сто процентов, требовательно загудел подобно брачному вою кита.
— Моника, дорогая, здравствуй, — мать чмокнула дочь в щеку, оставляя на ней красный след от помады. — По дороге домой с работы я заглянула в салон красоты, сделала укладку, макияж. Как тебе?
— Ты прекрасно выглядишь, мам, — улыбнулась девушка, оглядев Саманту с головы до ног. — Сегодня придет Джеймс?
— Да, мы идем на свидание. Я хочу выглядеть максимально привлекательно, — женщина сдержанно хихикнула, но быстро перевела внимание на более важные вещи. — Что готовишь? Давай я тебе помогу.
Женщины хозяйничали на кухне, а я сидел скромно на диване и наблюдал за сим приятным зрелищем. Этот вид странным образом успокаивал меня, действуя на мою психику исключительно положительным образом. Я не привык к подобной жизни и не мог знать, что такое истинная любовь, забота, домашний уют и очаг, и теперь выпала возможность ощутить все эти прелести на собственной шкуре. Если бы Саманта была более хозяйственна, а Моника более дружелюбна, я был бы счастлив в этом доме, но как бы хорошо мне не было, такая жизнь не для меня… День, может, два, я буду сидеть в обустроенном гнездышке, но потом мою душу снова потянет к ярким оттенкам, насыщенным событиям. Видимо, я ужасный человек, раз не ценю поистине достойных вещей.
— Тэхен, садись за стол, — позвала Моника, расставляя столовые приборы.
— Да, иду, — отозвался я и с превеликим удовольствием двинулся к вкусному, манящему ужину.
Еще никогда я так не уплетал еду за обе щеки: мягкое пюре, почти воздушное, рагу из свежих овощей, тушеное мясо в каком-то безумно вкусном соусе… Настоящее блаженство! Я, наверное, даже не успевал жевать, а просто глотал, боясь, что у меня отнимут эти кулинарные шедевры. Саманта умилялась и бросалась добрыми, шутливыми комментариями; Моника же слабо улыбалась и искоса наблюдала за мной. Сама она почти не кушала, лениво тыкая вилкой салат из брокколи и сыра, и не спеша попивала свежезаваренный черный чай.
— Помнишь, я говорил тебе, что ты чудно готовишь? — я глянул на девушку, подмигнув ей. — В который раз убеждаюсь в этом. Из тебя бы вышел отличный повар.
— Спасибо, — Мон опустила глаза.
Раздался звонок в дверь. Мы втроем удивленно переглянулись — никто не ждал гостей, никто не знал, кого нечистый принес. Как единственный мужчина в доме, я вызвался открыть дверь. Поначалу я подумал, что это Джеймс, но Саманта сказала, что он обещал приехать попозже. Тогда я удивился еще больше.
Отряхнувшись, я встал из-за стола, вышел в коридор и, мягко говоря, охерел… На пороге стоял Ричард. Он выглядел таким же побитым, как и я, только чуток больше — у него на носу красовался пластырь. Я моментально напрягся и готов был озвереть. У него хватило совести заявиться сюда?! Ублюдок недоделанный…
— Тебе чего? — спросил я так грубо, как только мог. — За добавкой пришел?
— Нет, я пришел извиниться перед тобой и Моникой. Вчера вышла глупая ситуация… Я был неправ.
— В зад себе засунь свои извинения, они никому не нужны. Ты не представляешь, как мне хочется размазать тебя по стенке, но… — я обернулся и посмотрел на Монику и Саманту, которые притихли и с удивленным видом наблюдали за происходящим, — ради милых дам я, пожалуй, сдержусь.
— Тэхен, верно? — Ричард словно проигнорировал мои слова и активно шел на контакт. — Слушай, я понимаю, что натворил дерьма, и хочу извиниться. Давай не будем усугублять?
«Давай не будем усугублять»? Он серьезно? Я прямым текстом послал его, выразив всю свою неприязнь, а этот козлина все еще пытается сделать вид, будто ничего не было, и хочет примирения. Дохуя хочет! Я едва сдерживался, чтобы не врезать Ричарду по морде, но устраивать драку в доме при Монике и ее матери мне хотелось меньше всего. Я мог бы, конечно, вытащить его на улицу и устроить разборки там, но женщины вылетели бы следом, не оставив без внимания мордобой.
— Ты совсем тупой? Проваливай, пока я не врезал тебе, голубок, — я был настроен негативно и всем своим видом показывал, как мерзко мне находиться в обществе этого Ричарда.
— Тэхен… Последний раз прошу. Я не хочу оставаться врагами и пришел со всем уважением помириться, — Ричард протянул мне руку.
Сначала я посмотрел на его руку, которую надо было пожать, затем на него самого и, не проронив ни слова, захлопнул дверь прямо перед носом придурка. Крайне неуважительно с моей стороны, но справедливо. Этот мудак пытался изнасиловать Монику, побил меня и думает, что сказав простое «извини», загладит вину? Не так-то просто, дорогой Ричард.
— Ты еще пожалеешь об этом, Тэхен! — крикнул он уже за дверью.
Я, кажется, даже не расслышал этих слов и спокойно вернулся за стол. Моника сидела с опущенными глазами, Саманта же явно ждала объяснений. Она не знала, кто этот парень, не понимала, зачем он пришел, зачем извинялся и почему я был с ним так груб. Объяснять, что Ричард грязно облапал ее дочь и ввязался в драку со мной, не хотелось, но и молчать я не мог.
— Ничего серьезного, — я попытался с улыбкой успокоить Саманту. — Повздорили чуток с парнишкой.. Всякое бывает.
— А причем тут моя дочь?
— Он полез не туда, куда стоит, и я доступным языком объяснил, что так делать нельзя, — я с самым умиротворенным видом доложил себе салат и окинул взглядом милых дам. — Кому-нибудь добавки?
***
Перед сном я, как обычно, лежал в своей кровати и читал книгу. Уж больно завлекла меня история гениального ученого Фауста и Мефистофеля. Я фантазировал, за что бы сам смог продать душу, будь у меня такая возможность. Как я рассуждал ранее, мне хотелось бы много-много денег: я бы покупал все, что душе и телу угодно, перевез бы Монику из Ливерпуля в Лондон, обзавелся бы квартирой, машиной, не учился бы и не работал. Вот это была бы жизнь… Только из-за своего тщеславия я совсем забыл о таких важных вещах, как простое человеческое счастье, здоровье и последнее, что может спасти это прогнивший мир, — чистая любовь.
Любовь мне не была нужна, со здоровьем был полный порядок, ну а счастье я находил в таких вещах, как выпивка, вечеринки, девчонки и полная свобода от обязательств. Как же я ошибался… Тогда я еще не подозревал, что только светлая любовь смогла бы изменить меня в лучшую сторону, что важнее здоровья нет ничего на свете и счастье не в алкоголе и доступных девицах, а в том, чтобы жить в гармонии с собой и окружающим миром, делать что-то хорошее, чтобы очищаться изнутри, помогать людям и не сеять зло. Я понял это слишком поздно, ну а в те минуты, когда я лежал с книжкой в руках, я думал совсем иначе.