Зайдя за угол коридора, где, к счастью, никого не оказалось, я толкнул Эмбер к стене и встал напротив нее так, чтобы она не смогла выбраться и улизнуть из моих крепких объятий. Я упирался одной рукой в стену, а другой сжимал ее талию сквозь ткани школьной формы. Глядя прямо в ее глаза, на которые опять набежали слезы, я с сожалением опустил голову, а после схватился пальцами за женский шарфик и рывком сорвал его с тонкой шеи. То, что я увидел, заставило меня возненавидеть себя на все сто процентов… Багровые синяки, кровоподтеки, следы от засосов, и все это благодаря мне.
— Я… Эмбер… Прости меня… — у меня внезапно кончился словарный запас от того шока, что обрушился на меня смертоносной лавиной. Я просто стоял, не в силах пошевелиться, ошарашенно смотрел на девушку и шептал, как в бреду. — Прости… Прости… Я не хотел…
— Хотел, Тэхен, — она забрала из моих рук платок и повязала его обратно. — Но что сделано, то сделано… Я не держу зла.
Даже сейчас, когда я причинил ей столько боли, унизил ее и физически, и морально, воспользовался ее чувствами, она продолжала любить меня и закрывала глаза на то, какая я свинья. Любящее сердце способно на многое, даже на такие безумства, как слепота и «розовые очки». Наверное, когда-то и я вкушу этот опасный для жизни плод.
— Прошу, Эм, прости меня, — обхватив руками лицо напротив, я стал осыпать его медленными, нежными поцелуями, стараясь загладить хоть как-то свою вину перед Эмбер. — Я ненавижу себя за то, что вытворял с тобой такие чудовищные вещи.
— Тэхен… Все нормально… — она пыталась увильнуть от моих поцелуев, но я знал, что ей нравится, и поэтому она продолжила стоять, прижатая мною к стене. В один момент я почувствовал, как горячая слезинка капнула на мои губы, которые продолжали целовать горячее лицо Эмбер. — Нам пора идти, скоро уроки начнутся.
— Да, пора, — я кивнул и рискнул вовлечь девушку во французский поцелуй, но она отвернулась, зажмурив глаза. Я понял намек и более не стал ее мучить. — Извини.
Я отошел на шаг назад, позволяя Эмбер уйти. Она поправила шарфик, прическу и удалилась обратно в столовую, где ее ждали подруги. И когда я успел стать таким сентиментальным? Не хватало только расплакаться и броситься к женским ногам, моля о прощении. Похлопав себя по щекам, я громко вздохнул, размял шею, что доставило мне толику боли, к которой я начал привыкать, и направился к Чонгуку, чтобы вместе с ним пойти на урок — по расписанию должна была быть биология.
***
В классе собрались почти все ученики, когда мы с Гуком вошли в него. Первое, что я сделал, — снова попытался найти Джона, но этого говнюка, как и его верных псов, не оказалось на месте. Странно… Где его черти носили? Мне это совсем не нравилось. Если этот подонок что-то задумал, то всех нас ждет самый настоящий Армагеддон. Затем я увидел Эмбер, которая сидела со своей подругой и что-то обсуждала, копаясь в телефоне. Но долго заострять внимание я на ней не стал, иначе такими темпами я мог превратиться в слизняка и, не дай Бог, полюбить эту девчонку.
Пройдя к последним партам, я уселся за свободную и достал из рюкзака тетрадку и ручку, швыряя обязательные атрибуты каждого школьника на поверхность стола. Я уже приготовился к тому, что ближайшие минуты мне придется слушать нудные рассказы в стиле «пестик и тычинка», и посему положил голову на парту, со скучающим видом разглядывая картинки животных и растений, висящих на стенах кабинета. Тема размножения мне, безусловно, нравилась, и я готов был на практике хоть всю жизнь изучать этот занимательный вопрос, но подробности половой жизни как человека, так и всего живого на этой земле, канули в Лету еще пару лет назад, и сейчас мы изучали долбаную молекулярную генетику.
Пока я размышлял о том, какие же скучные предметы изучаются в нашей школе, сидящие передо мной одноклассницы обсуждали то, что заставило меня навострить уши. Девочки перешептывались как раз о причине приезда скорой помощи. Ну как перешептывались… Если учесть, что я сидел не особо близко, чтобы слышать четко каждое слово, их шепот был достаточно громким.
— Ей стало плохо прямо посреди ночи?
— Да, я очень испугалась… У нее были судороги, как будто эпилепсия. Я теперь боюсь оставаться с ней в одной комнате.
— Ну вы же вызвали врача, и все обошлось. Чего бояться-то?
— А вдруг это опять повторится? Я чуть коньки не отбросила! Надо поговорить с миссис Ридс, чтобы меня переселили в другую комнату.
— Переезжай ко мне, у меня как раз есть свободное спальное место.
Выходит, ночью стало плохо какой-то девушке, и раз вызвали скорую, значит, все было весьма серьезно. На секунду я подумал, что это могла быть Эмбер, но потом вспомнил, что она спит с другими девочками — теми самыми подружками, которые в тайне ненавидели друг друга, да и ночевала она наверняка у себя дома. Вот она, знаменитая женская дружба. Какая ирония!
Впрочем, я не был настолько любопытным, чтобы собирать сплетни и узнавать детали произошедшего. Мне было вполне достаточно того, что это не Джон и не Эмбер. Насчет первого я даже немного расстроился, ибо в моих мечтах до этой секунды горел огонек надежды, что этому мудаку как следует прилетело, но нет, к сожалению.
— Слышал, да? — Чонгук пихнул меня локтем в бок, из-за чего я захрипел от боли.
— Ты решил меня окончательно сломать, придурок? — хватаясь за ушибленное место, я замахнулся на друга. — Да, слышал. Жаль, что не Джон.
Дверь хлопнула, и в класс зашла белокурая девчонка — та самая, которая уже дважды проигнорировала меня. Моментально я забыл обо всем на свете, ведь передо мной замаячила цель, не достичь которую я просто не мог хотя бы из-за банального мужского самолюбия.
На девушку никто не обращал внимания, разве что те две одноклассницы, сидящие передо мной. Они с подозрением следили за тем, как она медленно и спокойно передвигалась по классу, чтобы подойти к свободному месту рядом с парнем по имени Бобби, и снова начали перешептываться между собой. Из их разговора я понял, кому ночью стало плохо… Блондинка что-то пролепетала, и парень тут же убрал рюкзак со стула, позволив ей сесть. Нет, ну раз она заговорила с этим хлыщом, то и со мной тоже обязана!
Я подскочил с места, чуть не снеся парту, и ринулся в сторону девчонки. Чонгук шикнул что-то вроде «придурок ненормальный» и поправил за мной перекошенный стол.
— Эй, Бобби, тебя там зовут… — я с характерным шлепком опустил руки на парту, за которой сидела блондинка, и глянул на парня. — И знаешь, как тебя зовут?
— У тебя какие-то проблемы, Тэхен? — кажется, он никуда не собирался уходить: вальяжно развалившись на стуле, он призывно посмотрел в мои глаза. — Нарываешься?
— Это ты сейчас нарвешься, если не уступишь мне место.
У нас была борьба взглядов. Бобби смотрел на меня, я — на него. С этим парнем я никогда не ругался, мы не были врагами и просто не замечали друг друга, как это обычно бывает между двумя одноклассниками, которым нечего делить. Боб был таким же похуистом, как и я, но не только в плане учебы, а вообще. Он клал большой и толстый на все. Если я часто давал эмоциям выход, то этот парень был словно непробиваемый камень. Чонгук и то был энергичнее него.
— С какой это стати я должен уступать тебе место? Ты что, немощный старикашка? — Бобби усмехнулся и покосился на блондинку, которая старалась не замечать завязавшуюся перепалку и листала учебник по биологии, но по ней было видно, что она взволнована. — Или все дело в девушке? Так попроси нормально, и я уйду… может быть.
— Не в моих правилах просить нормально, — я начинал закипать. — Ты свалишь или нет?
— Невоспитанный кретин, — Бобби создал театральную паузу, все еще не собираясь покидать свое место, но через несколько секунд поднялся со стула, смерив меня презрительным взглядом. Я бы мог дать ему по морде, но сейчас делать это перед девушкой мне не хотелось. — Казанова, блин…
— Ага-ага, давай, чеши, — я поторопил его жестом руки, и когда место оказалось свободным, тут же облюбовал его пятой точкой.