Я взмыл в воздух, долетел до того места, где был сбит в прошлый раз: ловким манёвром проскользнул под хлынувшим потоком и возвысился над первым препятствием.
Моя теория работает! Никаких пушек с прицельными выстрелами!
Осторожно взлетел ещё выше, шестым чувством среагировал от сразу двух выстрелов маслом: теперь струи били под углом, сразу с двух направлений. Надо запомнить, что на высоте пятнадцати метров стрельба по мне ведётся слегка под углом.
Поднялся выше к отметке двадцать метров — даже понять не успел, как оказался на дне ямы. Поток масла вдруг вырвался не из стен, как я того ожидал, а из самой колонны. Я поднялся на ноги, взглянул вверх — по колонне стекала большая порция масла, что наталкивало на конкретные мысли. Первая и самая логичная — масло выстреливает на двадцати метрах со всех сторон разом. Это объясняет, почему я не смог среагировать и почему так лихо оказался на дне.
Поскольку для меня этот подлый трюк больше не являлся неожиданностью, я попробовал взлететь снова: обогнул обнаруженные отверстия в стене так, что они даже не активировались, добрался до уровня в девятнадцать метров, завис в воздухе, рассматривая неприятную картину — вся колонна от и до имела отверстия по кругу. Вспоминая силу выпускаемого потока, создаётся впечатление, что слепых зон у этой ловушки нет и быть не может.
Я провёл эксперимент: кое-как прицепился к стене на выступы, но теперь страховался крыльями для уверенности. Осторожно отцепил левую руку, поднял палец вверх к ловушке над головой...
Результат не заставил себя долго ждать — колонная выстрелила мощными струями до самой стены. Меня, в свою очередь, прилично так обдало маслом и чуть не оторвало палец, но в полёт до днища не отправило.
На самом деле, это какая-то злая ирония. Чувствую себя тем самым первым Люцифером, которого изгнали из рая и навсегда закрыли туда доступ. Думаю, он так же, как я сейчас, ощущал беспомощность и чувство предательства, глядя на далёкий свет в небе. Сидел без возможности подняться, буквально всё было против него. Никогда ещё не ощущал в себе связь с моим прямым наследием. Мне эти родственные узы всегда казались чем-то метафоричным и само собой разумеющимся. Вся родословная от первого Люцифера до меня включительно воспринималась как красивая легенда, ничего толком не значащая. Скорее, как работа по наследству, не более. Потому и отношение у меня сложилось весьма однобокое. Но вот я прицепился к противной склизкой колонне внутри огромной ямы, как жук на дереве, не иначе... и как всегда в этот миг задумываюсь о всяком.
Отчего-то, захотелось снова посмотреть на свет, исходящий с потолка: я задрал голову, уставился в одну точку. По неясным для меня причинам, я вдруг подумал о матери. Она у меня точно была, так как всякие непорочные зачатия — прерогатива небожителей. И демоницей мама не была — это исключено! Чтобы суккуб или любая другая представительница рода демонов забеременели — надо не просто постараться, а найти «ту самую» одну на миллион, которая способна принести потомство, а потом, с помощью сложного ритуала, поддерживать жизнь будущего ребёнка весь путь от зачатия до рождения.
Откуда я уверен, что не был явлен на свет таким образом? Да всё просто: абсолютно все, без исключения, демоны, рождённые от демонов — обладали врождённым талантом к управлению огнём. К тому же, рождались довольно крупными (не волнуйтесь, свою мать во время родов они не разрывали, просто росли быстро, а потом довольно рано обретали могуче формы тела) — все мои братья и сёстры выше меня, минимум, на три головы. А вот отец или я... мы на их фоне такие мелкие, щуплые... Даже не вериться, что мы двое и все остальные — одной крови! Уверен, мой отче не фанат усыновления или удочерения, потому и выводы такие делаю.
Хм...
Я ещё раз взглянул вверх и вспомнил про падение с небес первого Люцифера:
— Да чтоб мне на месте провалиться! Первый же был АНГЕЛОМ! — от неожиданного «открытия», я инстинктивно хлопнул себя по лбу и сорвался вниз.
Благо вовремя взмахнул крыльями, чтобы не шлёпнуться об масло на дне бассейна.
Глава 51
Образ первого Люцифера застыл у меня в голове. Всё это восхождение, постоянные падения, редкие взлёты, словно, роднили меня с моим предком. Ко мне закрадывалась мысль, что ИИ оказался вовсе не садистом и не обидчивым, а напротив — пытается мне показать то, о чём я давно позабыл или упорно не желал замечать. Очевидные мудрые вещи познаются извне, в то время как путём самокопания могут пройти десятилетия, прежде чем прозреешь. Этот ИИ, как бы странно не прозвучало, вдохновил меня, заставил задуматься.