– Где моя газета, черт возьми?!
(взять газету и отнести ему, даже не нужно идти к холодильнику и далеко отходить от лестницы, взять и отнести, взять и…)
(а если не сделать этого, он явится за газетой САМ)
Последняя мысль вкупе с жуткой картиной, представавшей перед глазами, всегда срабатывали. Рассвирепевшее лицо совсем близко, пугающе впалые щеки, как у мертвеца, растрепанная бородка косицей, от которой несет пивом, сальные волосы до плеч… Лиза снова посмотрела на входную дверь. Сглотнув ком в горле, она отворила ее, подняла газету и торопливо развернулась, судорожно дыша: лишь бы там, за спиной, его (впалые щеки мертвеца, растрепанная бородка, свирепые глаза и пивная вонь) не оказалось!
Никого.
(может, побежать к лестнице? нет, открыть дверь в гостиную, бросить газету и тогда побежать! с собакой у мистера Росса ведь получилось)
Однажды во время перемены на школьную площадку пробрался бездомный пес – изъеденные лишаем розоватые слоящиеся бока, выпученные глаза и капающая из пасти пузырчатая пена… И мистер Росс, учитель младших классов, велел всем встать за собой. Софи тогда была совсем крохой, а Лиза перешла во второй класс. Так вот, учитель поднял большую ветку и, швырнув ее в сторону, крикнул детям бежать внутрь здания школы. Никто из учеников не пострадал. Да, но мистер Росс попал в больницу… Несколько дней не было уроков, пока искали преподавателя на замену, и большинство из тех, кто избежал зубов бешеной бродячей собаки, вовсю радовались каникулам, а Лиза все волновалась о здоровье мистера Росса. Они с мамой даже навестили его. Он был добрым. И смелым. Лиза часто вспоминала его впоследствии, взрослея и размышляя над тем, какая это редкость и удача – повстречать кого-то вроде мистера Филипа Росса. Неудивительно, что он уехал. От всех этих идиотически радостных физиономий, от всех тех, резвящихся во время внеплановых каникул. А потом уехала и Лиза, оставив мать, Софи и прошлое в стенах старого дома.
Но пока оно вовсе не прошлое, а настоящее. И она все еще здесь. Одна, если не считать Тревора (все равно что одна с одичавшим голодным псом на детской площадке, и мистер Росс не появится, не бросит ветку и не примет удар на себя; никто не примет). Она одна. Дрожит от страха.
И Софи еще нет. Наверное, гуляет с одноклассницами. Когда Софи была дома, Лиза почему-то не испытывала столь сильный страх. Наоборот, ей казалось, она могла бы даже накинуться на Тревора в крайнем случае, реши он причинить той серьезный вред. Но когда младшая сестренка где-то задерживалась, Лиза вдруг становилась боязливой, маленькой и хрупкой. Так, наверное, чувствуют себя обычные двенадцатилетние девочки, только боятся они пауков и гусениц, попавших к ним в спальню, а не какогото верзилы, в голове у которого плещется и резвится пиво.
– Ли-и-из-а-а… – певуче позвал Тревор из гостиной.
Кажется, сегодня он в приподнятом настроении, все это вроде бы уже забавляет его, а значит, есть время еще чуть-чуть постоять вот тут, на крыльце, перед открытой дверью в дом. Собраться с духом перед тем, как шагнуть в пристанище безумной старой псины, вроде той, что вцепилась грязными зубами в руку ее учителя, порвав сухожилия, отчего он больше не мог чувствовать пальцы (два или три), пока ему не сделали операцию. В берлогу гризли, перед которой лежат вовсе не газеты, о нет, не газеты… Кости, обглоданные кости, желтовато-белые и продолговатые… И одну из них, твердую и гладкую, она как раз и сжимает в руке… Кость, которая могла быть костью мистера Росса, или Софи (например, бедро, да, бедро подходит по размеру, небольшое детское бедро, обглоданное дочиста детское бедро)… или даже ма…
(прекрати! тебе уже двенадцать, и у тебя давно проколоты уши! просто пойди туда и положи дурацкую кос… газету на подлокотник)
Усилием воли она заставила себя пересечь прихожую и тут же пройти через приоткрытую дверь, из-за которой доносились глухие звуки работающего телевизора.
И оцепенела.
Диван был пуст. Место, где диван едва просел, пустовало.
(его там нет! лишь протертая обивка, Тревора нет! а как же «подойти и положить на подлокотник, чтобы он не ухватил за руку»?! что теперь?!)
У нее закружилась голова, сердце панически дергалось где-то в горле. Швырни газету и беги! – вдруг взвизгнул внутренний голос, напоминая о плане, который, не так давно крайне сомнительный и опасный, ведь никого вроде мистера Росса рядом нет, вдруг обернулся самым что ни на есть трезвым и правильным. Однако в следующий же миг вовсе сократился до единственного оглушительного: «БЕГИ!»