Но прежде, чем тело вняло крику подсознания, дверь позади громко хлопнула, и еще за мгновение до того, как обернуться, Лиза поняла: бежать некуда. А обернувшись, увидела руку, будто тяжелым засовом, перечеркнувшую дверь. Руку Тревора.
– А, моя газета! Наконец-то! – воскликнул он, ухмыляясь, и выдернул из руки девочки бумажный рулон. – Я уже собрался за тобой, даже вот, как видишь, слез с гребаного дивана… а это что?
Тревор вытаращился на газету. В том месте, где сжимала ее минуту назад Лиза, бумага сморщилась, а буквы слегка стерлись: очевидно, в паническом испуге она безотчетно – и не раз – стиснула ее, к тому же пропитав холодной испариной, выступившей на ладони.
– Как я могу читать мятую газету? Я, по-твоему, человек ВТОРОГО СОРТА?!
И когда он занес руку с тугим свертком, Лиза закрыла глаза. Она стояла посреди школьной детской площадки. Одна. Ветер, завывая, качал темные силуэты деревьев за оградой. Роняя ошметки пены на гравий, бешеный пес с костлявыми облезлыми боками и разверстой пастью уже во всю прыть мчался к ней.
* * *
– Может, подумаете? – произнес мужской голос, и Лиза, сидящая у стены, подтянув колени к подбородку, вздрогнула всем телом.
Звук шел откуда-то сверху, и, приглядевшись, она обнаружила небольшой динамик, едва заметный в тени. И тут же вскочила на ноги.
– Кто ты? – выкрикнула Лиза. – Что тебе от меня нужно?! – А потом чуть тише: – Ты тот самый похититель, верно?..
Ничего.
(он наблюдает за мной, наблюдает и, скорее всего, подслушивает)
– Я знаю, ты меня слышишь! – не сдавалась она.
– Я бы все же советовал вам подумать, – вежливым тоном неожиданно откликнулся динамик. – Выход есть всегда.
Однажды вечером, когда Лиза только съехала от Марка и телевизор, «старый ящик», как называл его Дрю, еще включался, передавали криминальную хронику. В той программе высказывался судебный психолог. Он говорил, что в случае, если попадаешь в ловушку маньяка-убийцы, который по какой-то причине оставил вас в живых, следует исполнять все требования и ни в коем случае не злить его неповиновением. А представитель правоохранительных органов добавил, что так можно выиграть время и продлить себе жизнь, пока работает полицейская поисковая группа. Она не знала, зачем смотрела и внимательно слушала, хотя обыкновенно ее телевизор был выключен или служил только в качестве шумового фона для повседневных домашних занятий и монотонной бумажной работы. Может быть, в глубине души хотела понять, что делала не так, живя с Софи, матерью
(и Марком, Марком тоже)
и Тревором. Было бы справедливо сказать, она никогда на самом деле не мирилась ни с ним, ни с его правилами. И может быть, все произошло только по ее вине…
(и с Марком тоже)
Лиза сглотнула комок в горле, сделала глубокий вдох и снова огляделась. Судебный психолог советовал как можно скорее определить, к какому типу относится маньяк, с которым пришлось столкнуться: к организованному или дезорганизованному, – потому что от этого напрямую зависит степень угрозы и дальнейшая тактика поведения с целью сохранить себе жизнь. Организованные, по его словам, отличаются интеллектуальным подходом, высокой степенью продуманности деталей и в некоторых случаях могут даже изучать свои жертвы, подвергая их различным испытаниям и не спеша с убийством, тогда как дезорганизованные более примитивны, импульсивны и куда более склонны к спонтанной летальной жестокости.
Допустим, весьма организованный, подумала Лиза, оглядывая причудливое помещение и прокручивая в мыслях последние слова из динамика.
Но что конкретно имел в виду похититель, если, конечно, это был он? Какой «выход» она должна найти? Лиза постаралась сосредоточиться. В основном прямые складки алого бархата на стенах, ее собственная тень от пламени свечей, небольшой треугольный кусочек стены, вроде бетонной…
Она еще раз быстро осмотрела стены, чтобы убедиться: да, это было единственное место, где бархат расходился, обнажая бетон. Вообще сам бархат здесь выглядел как-то иначе, не протягивался сверху сплошными беспорядочными алыми потоками, больше было похоже на… неплотно задернутые тяжелые занавески.