Справа на стенке Крис заметила нечто похожее на увеличенную в размерах поилку для грызунов – пластиковую бутыль, примотанную под самый потолок клетки скотчем к пруту. По форме – вроде канистры, но у дна пластмассовый краник с рычажком, пробка вверху отвинчена; уровня воды через белый матовый пластик не видно. Что-то в таком роде Крис смутно припомнила из уроков химии в одиннадцатом классе.
– И он все чаще отлавливает новых девушек… Когда Сью, по крайней мере, была похожа на нормального человека, она сказала мне, что сидит здесь с февраля. Я попалась ему семнадцатого марта. Мэнди – тридцатого марта. И ты – спустя всего шесть дней. Не то чтобы я не рада тебя видеть – очень даже рада, я говорила, и все-таки две порции по воскресеньям – но это плохой знак… Когда-нибудь ему все это надоест окончательно… или перестанет хватать клеток или наркотика… и он пристрелит нас одну за другой. – От спокойствия в ее голосе у Крис по спине побежали мурашки.
– Нет, нет, нет, нет… – зажав линейку у груди обеими руками, будто железное распятие, забормотала Сью.
– И заодно попробует взять свое… – закончила Оливия.
Согнув тарелку, Крис просунула ее сквозь прутья, прекратив есть руками, как это делала Мэнди, и позволив каше самой сползать к ней в рот.
– Я где-то читала, что некрофилия на самом деле влечение к спящему человеку, а не к мертвому, – дожевывая кашу, сказала она, подивившись ровному тону собственного голоса, хотя минуту назад почти такой же бесстрастный голос Оливии показался ей неестественным, жутким, как у заводной куклы.
– В таком случае он мог уже сделать с нами все что угодно, – заметила Оливия все с той же холодной интонацией. – И тем быстрее ему станет скучно.
Где-то около часа они провели в молчании. Он, как и предрекала Оливия, не пришел, хотя никто из них, конечно же, не мог сказать наверняка, заключалась ли причина в похищении им Кристины Бэрроу, в ожидании какой-то реакции от СМИ и полиции или в чем-то другом.
– Кто знает, сколько нас таких… – наконец произнесла Крис задумчиво. Оливия лежала головой к дверце, вытянув ноги и подложив под голову свернутую куртку. Высокая, она не помещалась в клетке, и ступни ее выглядывали между прутьев. Ботинки – лакированные, на толстой подошве – стояли снаружи, у боковой стенки.
– Ты о чем? – она повернула голову, и ее брови вопросительно изогнулись.
– Судя по всему, это что-то вроде фабрики. Много ты знаешь крупных заброшенных швейных или текстильных фабрик в нашем округе? А если учесть состояние стен и оборудования – как будто все после пожара…
Оливия только пожала плечами.
– Ни одной. Я здесь недавно. И угораздило же сразу попасться какому-то ублюдку-извращенцу…
– Фабрика Милсона, – подала голос Мэнди.
– Именно.
– Господи! – возмутилась Оливия Коул. Приподнявшись, она уперлась руками в металлический пол и согнула одну ногу, словно для объектива фотокамеры, неожиданно напомнив Крис своим видом за прутьями один из этих социальных арт-проектов, гротескно призывающих задуматься о мрачной стороне действительности, вроде серии снимков искореженных детских игрушек на мусорных свалках или изображений диких зверей, одетых в человеческую кожу. – Хватит говорить загадками, что за фабрика Милсона такая?
Крис села на полу клетки, скрестив ноги, будто перед невидимым костром летнего лагеря.
– Она закрылась как раз после сильного пожара. Вообще-то это была частная больница примерно до середины шестидесятых годов, тогда, стоящую на пороге банкротства, ее за смешные деньги и выкупил Милсон, чтобы переоборудовать в фабрику. Тот еще типчик. Когда в семидесятых произошел пожар, полиция отмалчивалась, но люди говорили, это был поджог. Потому что здесь, по слухам, нелегально жили и работали десятки иммигранток. Кому-то это очень не нравилось… А может, кто-то просто ненавидел Милсона. Но тайные источники некоторых газет утверждали, что видели, как отсюда выносят обгоревшие тела. Милсон покинул город, а фабрика так и осталась медленно тлеть на собственных углях. Помню, когда я училась в школе, мы рассказывали друг другу байки об этом месте, кто бы мог подумать…
– Замечательно… – фыркнула Оливия, скривив губы. – Просто превосходно.
– Как бы там ни было, здание точно немаленькое, – продолжила Крис. – И я думаю, где-то здесь могут быть девушки, о пропаже которых еще даже никому неизвестно, или он похитил их в каком-то другом месте, и все исчезновения пока никак не связали между собой в полиции. Ты сказала, что он всегда водит одним и тем же маршрутом. Если мы найдем способ дать им понять, что нас больше, может…