– Не позволяй ему трепать тебе нервы, Лиз. – Услышав, как где-то у Стефани громко и требовательно заплакал ребенок, Лиза поморщилась, а подруга, со вздохом пообещав перезвонить через минуту, повесила трубку.
Даже несмотря на то, что их разговоры в это время обычно длились не больше пятнадцати-двадцати минут, Стефани приходилось прерываться едва ли не каждые пять. Она уже не первый год работала няней, и Лиза в общемто привыкла слышать голос Стеф одновременно с детской возней, но последний ее подопечный, двухмесячный Генри Ирвинг, несомненно, будущий директор какой-нибудь «Ирвинг Инкорпорейтед» отличался уж слишком капризным характером. За неделю, что Стефани нянчилась с Генри, мысленно Лиза почти оправдала для себя его родителей, вверивших ребенка, едва успевшего появиться на свет, в чужие руки. Но только почти: быть может, следи за ним родная мать, он вел бы себя совершенно иначе.
Очистив салфеткой чашку и блюдце, Лиза отрешенно взглянула на улицу через окно закусочной. Точно напротив окна, через дорогу, стоял мужчина. Она мгновенно заметила его, потому что он был единственным неподвижным пятном в форме человека среди неярких, но постоянно сменявших друг друга красок одной из деловых артерий Нью-Карлинга. Мужчина в черной толстовке с накинутым капюшоном, отбрасывающим тень почти на все лицо, и Лиза вдруг вспомнила щит при восточном въезде в город. На нем изображалась скала, на самом заснеженном пике которой, воткнув флажок, будто покоритель Эвереста, с поднятой рукой стояла черная фигурка, как на дорожных знаках, а надпись гласила: «Начните новую жизнь в НьюКарлинге! У нас прохладно, но мы на вершине». Снега в Нью-Карлинге выпадало немногим больше, чем в ее родном городе, но ледяные ветры напоминали о себе гораздо чаще даже весной, и люди торопливо семенили мимо, проезжали в нетерпеливо сигналящих авто, а тип в черном не двигался, засунув руки в карманы своей толстовки-кенгуру, и, казалось, пристально наблюдал за чем-то – или за кем-то? – на противоположной стороне улицы. Возможно, за тем, что было как раз рядом с кафе-закусочной, где устроилась провести обеденный перерыв Лиза Гарнетт. Да, возможно, его заинтересовало что-то поблизости, думала Лиза, что угодно на этой стороне улицы… или же в самой кофейне? Прямо в этом самом окне… Тогда… возможно ли, что…
Резко почувствовав себя неуютно, Лиза огляделась. Еще три столика оказались заняты, и она было вздохнула с облегчением, как вдруг поняла, тут же покрывшись гусиной кожей: столики, за которыми сидели остальные посетители, никак не увидеть через то окно, в котором она заметила парня в капюшоне (а он, скорее всего, заметил ее).
Зажмурившись, медленно и неохотно она повернулась обратно к окну, в надежде, что незнакомец просто задумался о своем и теперь ушел; она даже прошептала просьбу об этом несколько раз, прежде чем открыть глаза…
Неподвижный черный силуэт все еще был там. За стеклом, тротуаром, людьми, мелькавшими перед окном туда и сюда, дорогой, по которой мчались машины, и все это в лучах новорожденного по нью-карлингским меркам апрельского солнышка. Но перед чувством подкожного скребущего страха всех этих явных преград для какого-нибудь ужасного происшествия будто не существовало.
(и солнце еще пока обманчиво, светит, но не дает тепла)
Телефонный звонок заставил ее вздрогнуть. Стефани.
– На чем мы остановились? Ах, да, что бы он ни говорил, стараясь тебя вывести, помни, ты умница, и я знаю, и ты знаешь, что место Брок отдаст тебе. Договорились? Если бы он хоть немного думал, как этот Тревис, то не предложил бы тебе отдельный кабинет. Технически кресло уже твое, понимаешь? Алло, Лиза, ты там?
– Да, – вымолвила Лиза, принуждая себя опустить глаза и зачем-то прикрыв трубку рукой и понизив голос. – Тут… какой-то парень.
– Что за парень? Симпатичный? – по тону Стефани ей стало ясно, что та улыбается.
– Не знаю. Он, кажется, наблюдает. Стоит через улицу.
– Ничего удивительно, ты же не только умница, но и…
Красавица, очевидно, собиралась сказать Стефани Понд. Кто бы поспорил: высокая, стройная натуральная блондинка, почти всегда одетая в подчеркивающий фигуру деловой костюм. – Ваш салат, мисс. От голоса официантки над левым ухом Лиза, подпрыгнув, едва не выронила телефон прямо в чашку. Испугавшись не меньше (об этом свидетельствовали ее распахнутые глаза), девушка в переднике извинилась и, поставив тарелку перед Лизой, поспешила удалиться.