Но Софи не такая.
В выпускном классе Нора стала часто пропадать в гараже ее парня с ним и его приятелями, погружаясь в музыку душой и телом, а Бетси увлеклась травкой, потому что кто-то сказал ей, что так можно здорово похудеть, да еще с кайфом, но это лишь усугубило проблему. Она начала набирать вес, и вскоре поползли слухи о ее беременности. Бетси полнела настолько быстро, что Лиза решилась поговорить с медсестрой из младшей школы, которой могла задать откровенный вопрос, касающийся здоровья, особенно женского (после одного случая, спрятанного в памяти поглубже). От нее Лиза узнала, что марихуана провоцирует аппетит и ее даже прописывают врачи в подобных целях. Но к тому моменту Бетси уже плевать хотела на фигуру, шепот «беременная наркоманка» стих, а обыкновенная «толстуха» не так щекочет язык… Бетси Митчел изменилась почти до неузнаваемости. Во всяком случае, это должно было наконец осчастливить ее мать.
Почему мы вообще бежим из родных домов, от самых близких? Возвращаясь как можно позднее или не возвращаясь вовсе. Почему с жадностью заблудшего в пустыне ищем любовь, нежность, понимание в посторонних? А находим порой в совершенно дурных компаниях, с отчаянной радостью перенимая все гадкие привычки, которые в унисон с их давними поклонниками обещают какуюто иную реальность. Разве так должно быть? Разве отчий дом – не наша крепость, а семья – не единственная надежная опора? Но мы бежим, потому что в действительности зачастую все наоборот: близкие люди становятся нашим самым жестоким мучителем, готовым при первой возможности предать нас аутодафе, а родные стены – чудовищем, преследующим везде и повсюду.
Только Софи не такая.
Быть может, Софи гораздо сильнее, а может – просто трусиха. Все, конечно, зависит от того, что считать проявлением мужества: способность отсечь от себя источник боли, невзирая на кровопотери, или, с медленно гаснущей надеждой стиснув зубы, принимать эту боль до конца. За годы новой жизни Лиза не раз находила правду, собственную правду, спрашивая себя, поступила бы она так же, если бы выдался шанс вернуться назад, и ее ответ даже в минуты глубочайших сомнений всегда оказывался утвердительным. Но каким бы ни представлялось истинное мужество, оно, пожалуй, невозможно без чувства страха, которое было ей хорошо знакомо. А со страхом следует быть осторожным – один и тот же родник всегда насыщает дважды: тех, кто пришел напиться, и тех, кто знает, что вода обязательно кого-нибудь привлечет…
Воспоминания, чувство вины, злость, обида – все это с новой силой бушевало в Лизе, взбалтывало мысли, что уже замерзли, будто мороженое уличного торговца в середине осени, но тут появился-таки желающий, и продавец, разбавив сиропом и молоком, охотно сунул все под миксер.