– Значит, за последние два месяца я ничего не пропустила, – Лиза невесело усмехнулась.
– Так и не наладили свой треклятый ящик? Может, все-таки мне посмотреть?
– Спасибо, Дрю, но не нужно. У меня все равно нет времени его смотреть.
Оставив ключ от кабинета, она задержалась у стойки Дрю, на столе за которой появилась фотография в рамке: Дрю с женой, положил руку на ее раздувшийся от беременности живот. Она было хотела его поздравить, но язык будто окаменел.
– Как хотите. Старые телевизионные ящики, как моя теща: когда ты думаешь, что он заткнулся навсегда, эта рухлядь вдруг решает показать тебе католическую проповедь на День благодарения или одно из этих шоу о тяжелой женской доле матери и жены… Ну, всегда остаются старые добрые газеты, верно?
– Не люблю газеты.
– Постойте, значит, вы не в курсе? – Он хлопнул себя по лбу так звонко, что Лиза не только услышала, но и мгновенно представила ярко-алый след от пятерни на его коже. – Мог бы догадаться, глупая башка, сидите тут допоздна, будто ничего не боитесь…
Она повернулась и окинула его вопросительным взглядом. След на лбу Дрю уже налился красным, как в ее воображении.
– А должна чего-то бояться?
– Ну как же! Сейчас только и разговоров, что о нем. О похитителе женщин. Уже трое пропали. Три молоденькие красотки, вроде вас. И это только из числа подтвержденных. Ни одного тела пока не нашли. Короче, полиция на ушах, вот тебе и Нью-Карлинг, вот тебе и «новая жизнь»…
Внутри Лизы что-то дрогнуло и сжалось от его слов: будто Дрю откуда-то знал, о чем она думала со слезами на глазах несколько минут назад, сидя за полупустым столом в собственном кабинете, который заняла относительно недавно, но уже была в числе главных претендентов на дальнейшее повышение.
– Спасибо, конечно, за такой комплимент, но это все время происходит, Дрю, – махнула рукой Лиза с легкой защитной наигранностью. – Ты сам сказал: голодные дети, войны, бессмысленные убийства и психи. Вечные вещи в мире людей.
– И реклама, – ухмыльнулся Дрю.
– И реклама, – кивнула Лиза, слегка ему улыбнувшись.
– Но я мог бы оказаться тем самым похитителем, а мы с вами тут через день остаемся один на один…
– И у тебя всякий раз шнурки развязаны, Дрю, – вряд ли это свойственно неуловимому похитителю.
Надев пальто, она двинулась к вертящимся дверям.
– Может, я хочу ввести вас в заблуждение!
– До понедельника, Дрю!
– Надеюсь, мисс Гарнетт! Надеюсь!
На улице Лиза почувствовала, как в сумке завибрировал телефон, прежде чем заиграла знакомая мелодия. Снова «Звонит НЕ ПОДНИМАТЬ», светится и назойливо жужжит в ладони.
Пожалуй, ей стоило просто заблокировать его номер в телефонной книге. Или в конце концов сменить свой (зная Марка, можно было не сомневаться, первый вариант все равно ничего бы не изменил). Но почему-то до сих пор она не сделала ни того, ни другого… Возможно, ей мешала так и невысказанная обида, дрожащая, словно стрела, оттянувшая тетиву.
И вот настал этот самый момент.
Тут же вспомнив, как Марк следил за ней из-под капюшона черной толстовки, как подло и низко он поступил, Лиза испытала мгновенный прилив чистой, сверкающей ярости.
(ну ладно! раз ты так этого хочешь!)
Марк уж точно не хотел именно этого, но она хотела, отбрасывая волосы и поднося телефон к уху.
– И что дальше, Марк? – сразу же накинулась Лиза, ощущая, как в пальцы вонзаются сотни невидимых иголочек нервного возбуждения, и энергично устремилась вдоль полутемной улицы, стуча каблуками. – Начнешь присылать мне письма из газетных вырезок? Впрочем, не удивлюсь. О чем я? Нет, бесчисленные звонки еще куда ни шло – я уже привыкать начала. Но слежка, Марк! Это слишком. Даже для тебя. Не понимаешь, о чем я? О том, как ты пялился на меня сегодня в обеденный перерыв! – Какой-то бродяга в грязной рваной одежде, сидящий у стены, поднял на нее большие блеклые глаза на сморщенном потемневшем лице, и Лиза машинально ускорила темп. Спуск в метро за следующим поворотом, напомнила она себе, и там еще каких-то два квартала. Зачем-то обернувшись, она увидела, что бродяга глядит вслед, ухмыляясь ртом, в котором недоставало некоторых передних зубов. Когда он начал облизывать обветренные губы, Лиза отвернулась с нескрываемым отвращением. – Если ты не отстанешь, я обращусь в полицию! – Эту фразу она специально произнесла довольно громко, хотя и сомневалась, что грязный тип сумеет расслышать. – Серьезно. Оставь меня в покое, Марк, это мой выбор, и я имела на него полное право, а вот ты не имел никакого. Да, я его уже сделала. Слишком поздно обсуждать. Повторяю. Оставь. Меня. В покое.