– Какой-то семейный у него подарок, – сказала Сидия, вернув Дэйру в комнату, к сплетням о принце Эруанде. – Сервиз можно жене подарить, но вряд ли приятельнице. Представляю, во сколько короне обошлась работа Груза. Кстати, дорогая Джерика ты ошиблась. Красных бриллиантов не существует.
– Ах, милая, – наиграно воскликнула дочь эйсильского барона. – У нас, в Эйдерледже, одна бирюза да янтарь. Понятно, что ты ничего не слышала о красных бриллиантах. Это большая редкость даже для самого Майбрака. Бриллиант в диадеме Модэт называется «Красный Хорасон», он привезен из Сикелии, это колония…
– Не учи меня географии, о камнях я побольше твоего знаю, – фыркнула Сидия и перевела тему. – И что они означают тоже. Впрочем, думаю, не мне одной известно, зачем ты в бирюзовом колье на прошлый бал в Лаверье явилась. Прикрыла камушки шалью, наивно полагая, что никто не увидит. А сама ее перед каждым мужиком распахивала. Все хотела спросить, помогло?
По комнате пробежали смешки, и даже Марго с трудом сдержала улыбку. Ей-то уж точно нельзя было смеяться над баронессой, однако вабарки надевали бирюзу в исключительных случаях – когда зов плоти брал вверх над разумом. От Майбрака до Эйдерледжа знатные дамы находили любовников, одевая бирюзу и тем самым показывая, что не против флирта и быстрых отношений. Разумеется, подобные украшения полагалось тщательно скрывать, чтобы не нарваться на порку от мужа или родителя.
– Дура, нашла, что вспомнить, – вмешалась в разговор Дэйра, которая уже с большим трудом терпела руки Марго, затягивающие шнуровки и поправляющие банты. – Все вам про блуд, да позажаристее. Хоть бы одна вспомнила, что нашей бирюзой трон самого короля украшен. И вообще, бирюза – это не камень плоти, это камень любви. В бирюзу превращаются кости людей, умерших от неразделенных чувств. Ганзура, богиня женщин, для которой донзарки до сих пор оставляют хлеб в лесах, создает эти бесценные самоцветы и наделяет их волшебной силой. Поэтому украшения из бирюзы приносят удачи в любви.
– Так, я о том же, – осторожно заметила Сидия, но от ядовитой реплики насчет суеверий подруги не удержалась. – Уж кому, а тебе, Дэйра, бирюзовые украшения крайне необходимы. Странно, что ты их не носишь.
– Я не донзарка какая-то, чтобы в народные приметы верить, – огрызнулась Дэйра, чувствуя, что вступила на слабую почву. Ее «холостяцкое» положение было не менее популярной темой сплетен, чем церемония «Утреннего Цветка». Однако сегодня маркиза была не способна к юмору – о себе тем более.
Дэйру вдруг бросило в озноб. Она дернулась, и Марго уколола ее в бок иглой, которой пришивала очередной бант. В последний момент горничная решила, что бантов на платье слишком мало, а так как молодой маркизе было на платье плевать, Марго взяла инициативу в свои руки. За укол она получила веером по голове, впрочем, если бы Дэйра не ушла в свои мысли, шлепком веера горничная бы не отделалась.
– У принца кривые ноги, поэтому он и носит длинные камзолы, – когда она очнулась, разговор свернул в другое русло. Щебетала Элис.
– Весь двор сейчас в таких камзолах ходит. Твоему брату, Ирэн, они очень идут. Я видела его в церкви в прошлое воскресенье, – безнадежно влюбленная в молодого виконта Элис залилась густым румянцем.
– Брату Ирэн никакой камзол не поможет, если он продолжит уплетать сладости в прежних объемах, – сердито прервала ее Дэйра. Молчать было нельзя, потому что в голову лезли разные мысли. Например, о том, что на Амрэле Лорне никаких длинных камзолов она не видела. Странно, что она его вспомнила. С чего бы это?
– Кстати, о сладостях, – воскликнула не умеющая долго молчать Сидия. – А вы слышали, что Амрэль Лорн обожает мороженое? И сегодня специально для него будет подан торт из мороженого величиной с главный купол замковой капеллы! Его понесут четырнадцать слуг в сопровождении танцовщиц и музыкантов. И салют пустят! Вот этот будет зрелище.