– Я интересуюсь всем, что не имеет объяснения, – сказал граф, придерживая ее за плечи взмокшими от пота руками. При этом, она была уверена, что южанин мерз, несмотря на утепленный камзол – Этот цветок нашел Могус, ученый Королевской Академии, который сопровождал князя Лорна в поездке в Эйдерледж. Вчера во время охоты Могус таинственным образом исчез. Нет-нет, не беспокойтесь, мы уже ведем расследование, ваш отец оказывает нам полное содействие. За один день пребывания в Эйдерледже Могус собрал богатую коллекцию неизвестных растений, среди них – этот цветок. Его пыльца ядовита, поэтому на цветке – шар. Могус у нас мастер на все руки. Надеюсь, этот чудила скоро найдется, мне его не хватает.
Дэйре отчетливо вспомнился человек с Синей Горы, пытавшийся ее убить и погибший странной смертью среди цветов. Вернее – исчезнувший в их бутонах. Он не был похож на ученого, скорее, на воина, но совпадение было слишком очевидным. Значит, у него было имя – Могус. Из всех возможных вариантов происхождение незнакомца оказалось наихудшим. Они принадлежал свите Амрэля Лорна. Жаль, что у нее не было времени поговорить обо всем с отцом. С другой стороны, хорошо, что она не рассказала ему о том случае. Быть втянутой в историю пропажи королевского ученого, было бы крайне неприятно. Дэйра предпочитала думать, что Могус – если тогда на вершине был именно он – с кем-то ее перепутал.
– Говорят, вы были в тот день на Синей Горе, – с любопытством произнес Георг. – Ничего странного не видели?
И тут Дэйра поняла одну вещь. Мысль появилась внезапно, как все хорошие догадки, и очень скоро перешла в уверенность. Говорить с ней о Могусе, Синей Горе, неизвестных цветах графу Эстрелу было куда легче, чем заигрывать. Она не понимала, откуда знала это, просто чувствовала и все. Алый пленник в ее руке вдруг потеплел, словно внутри стебля побежала живая кровь. И ледяной воздух, сжимавший Дэйру, исчез, сменившись привычной осенней прохладой, которая остужала мысли, принося успокоение и уверенность.
Вот только у графа Георга Эстрела периодически стучали от холода зубы. Или не от холода. Он пытался невзначай касаться ее рук, плеч, даже лица – прием, который она знала от Томаса-ловеласа, делал ей комплименты, подарил, вот, цветок, но взгляд Георга не поднимался к ее глазам, оставаясь на уровне декольте, и лишь изредка перебегая к шрамам, которые потеплели, а значит, стали малиново-красными. Не нужно было глядеть на себя в зеркало, чтобы понять очевидное: смотреть на нее было страшно.
Едва она вспомнила это слово – страх, как все стало на свои места. Граф Эстрел ее боялся, и побороть дикий ужас перед ней не помогла ни выпивка, ни беззаботный флирт. Осталось понять одно: зачем он это с собой делал?
Георг все еще ждал ответа, которого у нее не было. Дэйра подалась вперед и, пользуясь тем, что они были одного роста, обвила руки вокруг его шеи, слегка сжав пальцы ниже затылка.
– Вы хотели, чтобы я сказала вам «спасибо»? – прошептала она, стискивая воротник его камзола. Алый цветок стал таким горячим, что ей казалось, будто еще немного, и он расплавит ее ладонь.
Мужчина резко побледнел, подтверждая ее догадку. Но Дэйра уже не могла остановиться. Почему бы, действительно, не поцеловать его? У него были такие сладкие, пухлые губы, и пахло от него так по-человечески, всеми людскими слабостями одновременно.
Чувствуя, как напряглась его шея, она попыталась пригнуть его голову к себе силой, но Георг вдруг уперся и уставился на нее расширенными от ужаса глазами. Может, к шрамам у нее еще и рога выросли? Голова у Дэйры была тяжелой, мутной, в глазах искрилось, дыхание с трудом вырывалось из горла.
Она очнулась от того, что стукнулась спиной о перила, едва не выронив стеклянный подарок. Граф, не оглядываясь, поспешно убегал с балкона. Еще бы – ведь он так не благородно оттолкнул от себя даму. Значит, точно не от холода стучали у него зубы.
– Плохо, Дэйра, очень плохо, – сказала она сама себе, разглядывая цветок, который был ни теплым и ни холодным. Вечно ей все мерещится. Что теперь будет рассказывать о ней этот красавчик-хлыщ? Ответ зависел от того, зачем он рискнул психическим здоровьем, сунувшись на балкон к местной сумасшедшей. Как бы ей не хотелось лезть в покои Амрэля Лорна, проникнуть туда все-таки придётся. Потому что у нее не было сомнений, кто стоял за нелогичными поступками графа. Лорны отчего-то ей заинтересовались, и нужно было сделать все возможное, чтобы их интерес исчез навсегда.