***
Стараясь не пыхтеть от усилий, Дэйра с трудом отодвинула тяжелую дверь, которую, вероятно, открывали лишь создатели тайного прохода. Их с братом любопытства хватило только на то, чтобы пробежать винтовую лестницу, скрытую в стенах гостевой башни и кончающуюся узким коридором с дверью. Дальше начинались покои гостей, а так как большую часть времени они пустовали, дети герцога завершали приключение у двери, возвращаясь к более интересным тайным ходам замка – например, в подземелье или в главном донжоне. Став взрослой, Дэйра про этот лаз и вовсе забыла, и сейчас только удивлялась, почему никто из ее родни или замковой прислуги ни разу не подсматривал и не подслушивал за гостями. Судя по обилию паутины, здесь не ходили очень давно.
Она опоздала. Бабушка София разговаривала с ней редко, но всегда выбирала для этого неподходящие моменты. Едва Дэйра начала трудный подъем по лестнице, неровные ступени которой явно строили садисты, как бабушка принялась ругаться и требовать, чтобы Чокнутая вернулась в свои покои. Старая герцогиня была вспыльчивой и эмоциональной натурой, а смерть явно не улучшила ее характер. Дэйра всегда была для нее только Чокнутой, а их разговоры – вернее, монологи – проходили на повышенных тонах. Самое неприятное в таких моментах было то, что Дэйру бабуля не слушала или не хотела слушать и могла кричать и ругаться в голове внучке до тех пор, пока Дэйра не выполняла требование. Последний раз они ругались прошлой зимой, когда юная маркиза на спор с Томасом прыгнула в ледяную прорубь Марены Пармы. А так как тот прыжок закончился весьма интересной находкой – деревянным кубком с красивым узором, который выглянул ей на встречу из ила – сегодня Дэйра тоже была намерена довести начатое до конца.
Но старая герцогиня была такой же упрямой, как и внучка, и пока Дэйра пробиралась по тайному лазу, устроила ей целую галерею сюрпризов в виде обваливающихся ступеней, страшных крыс, выскакивающих под ноги, пугающих вздохов, раздающихся за спиной, и потоков обильной капели с потолка, которые тушили свечу. Если вздохи можно было объяснить галлюцинациями, а обвал ступени – ветхостью башни, то откуда сверху лилась вода было совершенно неясно. После такого испытания Дэйра чувствовала себя просто обязанной заглянуть в спальню Амрэля.
За дверью находился узкий вертикальный ящик с отверстием на уровне глаз и рычагом у самого пола. Девушке пришлось встать на цыпочки, чтобы заглянуть в дырку, предназначение которой было очевидным – подслушивать и подсматривать. Ее едва не оглушило громкое тиканье, раздавшееся над ухом, а то и дело пробегавшая перед глазами палочка подсказала, что она находилась внутри огромных напольных часов, в которых хитроумный мастер спрятал тайную дверь.
Бабушка могла быть довольной – Дэйра опоздала.
Красная с серебром ткань, которой были обиты стены, отливала хищным блеском в свете множества свечей, зажженных в люстре, светильниках и лампах, расставленных по комнате. Очевидно, что темноты Амрэль Лорн боялся больше совести. Громадная кровать с тяжелым балдахином, расшитым сказочными птицами, находилась как раз напротив часов, а на стене рядом с кроватными балками висели зеркала в роскошных рамах. В отражении одного из них Дэйра поймала блеск своих глаз посреди циферблата старинных часов, которые принадлежали не иначе, как временам Софии Зорт.
К счастью, брат короля стоял к часам спиной и подозрительного отсвета не заметил. Светлый князь слегка пошатывался, что говорило о том, что попраздновал он на славу. Дэйра изо всех сил старалась не пялиться на его обнаженную спину, покрытую красивым рельефом крепких мышц, но не помогли ни воспоминания о мерзком поведении князя, ни щипок за руку. Лукавить себе было трудно – Амрэль был красив той самой зрелой мужской красотой, которая заставила бы чаще биться сердце не только девушки, неизбалованной мужским вниманием, но и искушенной женщины. Дэйра относилась к первой категории и с любопытством и разгорающимся румянцем разглядела все открывшиеся подробности, втайне досадуя, что Лорн разделся лишь на половину. Впрочем, он и в одних подштанниках был хорош, тем более, что легкая белая ткань почти ничего не скрывала. Думая, что юная маркиза спит, Марго частенько трепалась с гувернантками о крепких задницах и других частях мужского тела, обычно скрытых штанами. Дэйра всегда фыркала и плевалась на подобные темы, считая их скучными и низкими, но сейчас, разглядывая Лорна, поняла, что это, действительно, интересно.