Поискав глазами спутницу князя – не мог же он вернуться с пира без дамы, Дэйра удивилась и даже встревожилась, заметив Георга Эстрела, развалившегося в кресле у кровати. Ей было хорошо видно бледное лицо графа с закрытыми глазами. Георг то и дело прикладывался к бокалу с вином, тер виски, стонал и вздыхал, сползал в подушки кресла и шаркал ногами по ковру. На нем был тот же изумрудный камзол с золотой вышивкой, когда он дарил Дэйра цветок на балконе. Видимо, молчали они давно, потому что Амрэль нервно теребил шелковый халат, который он то ли снял, то ли собирался надеть. Сгорая от любопытства узнать, зачем граф явился ночью в спальню к Лорну, Дэйра даже забыла о цели своего визита в гостевую башню.
– Ты сам виноват, – мягким голосом произнес Амрэль. Он не обвинял, он журил друга, и Дэйра обратилась во слух, так как не могла представить князя добрым и заботливым человеком. Подозрения о сексуальных предпочтениях брата короля усилились, когда Лорн подошел к Георгу и, заглянув ему в лицо, ласково похлопал того по плечу.
– Держись, местное вино – тяжелое испытание, но, если ты нарушил наше свидание с Сидией только по этой причине, вряд ли можешь рассчитывать на мое сострадание завтра. Подниму с рассветом и заставлю стрелять уток на завтрак всему замку. Как думаешь, сколько времени дама может прождать любовника за дверями?
При упоминании Сидии у Дэйры немного отлегло на сердце, хотя и стало обидно за Томаса. Этот Лорн опять утер брату нос. Слова Амрэля означали, что она выиграла, и Сидия Гулавер не согреет постель Томаса этой ночью, но, наверное, она предпочла бы проиграть брату. Нужно будет не забыть устроить предательнице веселую жизнь, когда светлый князь уберется в свой Майбрак.
– Та ужасная блондинка с длинным носом будет ждать тебя хоть до рассвета, мой королевский друг, – вздохнул Георг – Я бы на твоем месте не рисковал здоровьем. Говорят, эти провинциалки спят с донзарами, животными и даже с чагарами. Не понимаю я твою любовь к экзотике. Северянки все дурнушки, ты хоть одну симпатичную видел? Заметь, я не сказал – красивую. Таких тут просто не рождается. Они все, как лошади – с вытянутыми лицами и толстыми губами, которые на зубах не закрываются. Великий Амирон, а эти платья в рюшах? Да их, наверное, еще местные бабки носили. Я уже про прически молчу. И пахнет от них, как от донзарок, которые весь день свинарник чистили, а потом на себя ведро дешевых духов вылили. Я, наверное, сейчас умру, мне так плохо.
Дэйра скрипнула зубами, мгновенно передумав наказывать Сидию. Ладно, она красотой никогда не блистала, но за Сидию и подружек стало обидно. Они считались очень красивыми девушками, и Томас, успевший побывать во всех соседних герцогствах, всегда заявлял, что женщины Эйдерледжа – исключительно красивые. Путь он и привирал чуток, но лошадей ее подруги точно не напоминали. Дэйра едва удержалась, чтобы не стукнуть кулаком по внутренней стенке часов. Замолкшая полчаса назад бабуля была права – нечего ей здесь было делать. Дневник не вернуть, а слушать пьяные речи заносчивых вабаров – пустое дело.
– Это дочь герцога, я уверен, – добавил Георг, и Дэйра уходить резко передумала. Как она и подозревала, внимание графа к ней на том балконе имело иную причину, чем обычный флирт.
– Брось, – покачал головой Амрэль, усаживаясь на кровать прямо напротив Дэйры. Вид на его торс спереди был ничуть не хуже того, что открывалось сзади, но любоваться обнаженным братом короля вдруг расхотелось. А когда в руках Лорна появилась потрепанная книжка, так похожая на те, что она видела на столах в подвале Маисии, Дэйра и вовсе насторожилась. Не было сомнений, что Амрэль держал тот самый дневник, за которым она сюда явилась.
– Дэйра – обычная дурочка, – сказал он, небрежно листая страницы. – Она не та, кого мы ищем. Конечно, совпадает почти все – от шрамов, оставленных животным, до проблем с головой, со сном, с памятью, но я не чувствую в ней ни скрытой силы, ни тайны, ни очарования древности. Все-таки в Саге говорилось о девушке с белыми волосами, а Дэйра – темная от рождения, я проверил. И она должна быть моложе лет на десять. Молодая девушка и старая дева – большая разница. Про маркизу много болтают, она странная, и донзары называют ее Белой Госпожой, но мне кажется, здесь есть подвох.
– Зачем тогда отправил меня к ней с цветком? – возмутился Георг. – Я ужасно рисковал. Между прочим, я отвратительно себя чувствую, и дело не в вине, я водку пил. Девчонка знала, зачем я пришел – прочитала в моей голове. И цветку обрадовалась, хотя мы проверили на знакомых дамах, все сочли его неприятным, и я тоже считаю, что он отвратителен. Скорее бы нашелся Могус, хотя, думаю, возвращаться будем без него. Дэйра в то время тоже была на Синей Горе, егерь подтвердил. Могус, вероятно, видел, что она там делала, и девица его убила. Подумать только, я ее еще и целовать собирался. Может, как Могус, здесь останусь. Мне так плохо, ты не представляешь – тошнит, голова раскалывается, ноги не держат. Это все ее чары. Повесилась у меня на шее и давай жизнь вытягивать – мне ведь именно в тот момент подурнело. Еле ноги унес. Она еще и отцепляться не желала. Точно она.