Уазик притормозил у ворот и неестественный механический голос из громкоговорителя с ленцой посоветовал:
-Стоять... Все встали не шевелятся.
Все и так стояли - абсолютная оторопь делала их похожими на каменные статуи. Максиму вдруг показалось, что он присутствует на какой то апокалипсической игре в "замри". Проблесковый маячок ронял на окрестности синие блики.
Из уазика появилось двое - как и положено в черных кожаных куртках и с АКСУ наперевес. Оба мента были грузноваты и низкорослы, отчего казались почти братьями. Они не торопились - вразвалочку проследовали через калитку, но остановились у самой изгороди. Один качнул автоматом в сторону замершего на крыльце хозяина дома:
-Ты Лапкин? - спросил страж порядка.
-Я, - сказал Лапкин, - а что...
-А это кто? - так же с расстановкой спросил мент и указал стволом АКСУ на Сеню.
Сеня побледнел - это казалось невозможным, если учесть что сверху светила луна, делая всех присутствующих похожих на живых мертвецов, но Сене это удалось. Похоже, он сейчас напряженно раздумывал что будет, если сейчас взять и побежать и будут ли при этом стрелять в спину. Видимо Гребешков решил что будут, и потому не стронулся с места.
-Да откуда я знаю? - неверно и на повышенных тонах произнес Лапкин, - Кто он такой вообще?! Че он здесь делает?!
Милиционер величаво обернулся к Сене и, сняв автомат с плеча, мягко спросил:
-Склад копаешь?
-Какой склад?! - крикнул с крыльца Лапкин, - вы че вообще?! У меня ведь там...
-А ну молчать!!! - с неожиданной злобой крикнул второй мент, а потом кивнул Гребешкову, - копай!
Максима стала бить крупная дрожь. У него на глазах пропадал его давний враг. Но не чувствовал Максим Крохин не радости ни даже злорадства. Страшно было. И еще страшнее оттого, что по щеке Сени Гребешкова вдруг прокатилась скупая мужская слеза. Трясущимися руками он начал освобождать люк от земли.
Охранители закона нервозно оглядывались по сторонам - им было неуютно потому, что анонимный звонок, судя по всему, оказался правдой. Может быть, они решали - стоит вызвать подкрепление или нет. Сеня рыл мерзлую землю с таким видом, словно по завершении ему придется туда лечь. Зрелище было не для слабонервных.
А вот и люк снова блеснул в подлунном свете. Лопата выпала из руки землекопа и глухо стукнула оземь.
-Это... это здесь. - Трясущимися губами вымолвил Сеня.
Максиму вспомнилось, как Гребешков бежал через дворы от своры своих бывших подельничков. У него, тогда, как раз такое было лицо - бледное и испуганное, как у маленького мальчика, застигнутого за какой ни будь непристойностью.
-Да вы че, охренели, что ли все!!! - завопил Лапкин, сжимая кулаки и делая шаг с крыльца, - с ума посходили?! Ведь это же...
Второй милиционер рывком нацелил на него автомат и звучно щелкнул затвором. Лапкин остановился, потрясая руками и тяжело дыша. На низком лбу стража порядка выступил пот и тут же попытался замерзнуть.
-Тяни... - хрипло приказал первый мент и кивнул на цепь.
Трясущимися руками Сеня Гребешков взялся за цепь и посмотрел на милиционеров. Глаза у него были большие и совершенно дикие от страха. Он знал, что открывает дверь в свою несчастье.
Лапкин беззвучно матерился. Менты нервничали. Сеня обмирал, а Максим подавил желание зажмуриться.
Сеня дернул.
Дернул изо всех сил и от рывка своего упал наземь, а вслед за ним волочилась толстая цепь, на конце которой болталась большая квадратная чушка с комьями прилипшей земли по бокам. В земле осталось аккуратная, соответствующая чушке выемка.
И никакого люка!
Гребешков застыл на земле, сжимая непослушными руками цепь и безумными глазами глядя на ментов.
Позади него с низкими вибрирующими звуками набирал обороты Бульдозер.
Лишенная стопора цепь, глухо позванивая, волочилась за ним.
Доблестные работники городской милиции увидели надвигающегося на них ротвейлера и в ужасе попятились. Бульдозер был страшен. В этот короткий миг, когда он преодолевал несколько снежных метров до упавшего Гребешкова, он был самим воплощением необузданного яростного мщения.
Менты преодолели ступор и бросились прочь, не попытавшись сделать не единого выстрела. Может быть, им показалось, что воплощение мщения яростного невозможно убить из обычного оружия. Потрясенный Максим наблюдал, как они бегут через калитку и с перепуганными лицами забираются в своего козла.
Бульдозер достиг Сени и Сеня закричал.
Лапкин бежал в одних тапочках через глубокий снег по направлению к Гребешкову и, как Крохину показалось, вовсе не для того, чтобы оттащить собаку. Менты что-то показывали через заиндевелые стекла своей машины. Бульдозер ревел, Сеня орал.
Не выдержав, Максим и Петька бросились прочь.
В спину им неслись вопли, рев, чей то сдавленный мат, а потом несколько одиночных выстрелов, поразительно четко прозвучавших в морозной ночной тьме.
Наползшая на луну одинокая туча послужила своеобразным занавесом к разыгравшейся трагедии.
После этого жить стало легче. Во всяком случае, Максиму Крохину. Сеня Гребешков в школу на следующий день не пришел, да и не мог прийти в ближайшие два месяца, потому что, как говорили сведущие люди с такими травмами в больнице лежат еще минимум полгода. Лапкин со своего участка исчез и сейчас сидел в КПЗ за мелкое хулиганство, а хмурые люди в форменных куртках каждый день тщательно просеивали каждый квадратный метр его участка, извлекая из-под земного покрова ржавые жестянки, битые бутылки и клубни прошлогодней картошки. Их провожал злобным взглядом Бульдозер, в которого так никто и не попал.
А Максим наслаждался странным и новым для него чувством уверенности в себе. Петька его только что не обожествлял, заявляя, что только настоящий гений мог провернуть такую сложную операцию.
В какой то момент Максиму и самому стало казаться, что это он хитро подловил Сеню Гребешкова в тщательно спланированную ловушку, и что склад с оружием был атрибутом одной из многочисленных выдуманной им игр, и в реальности никогда не существовал. Мысль эта была странная, но отдавала неким прагматизмом - еще бы, ну откуда склад оружия в их дворе? Короткая детская память сослужила Крохину хорошую службу, через некоторое время начисто утратила все детали операции по загону Сени, погребя их под навалом новых интересных и разнообразных игр, оставив лишь осознание собственных не таких уж и маленьких сил и возможностей.
Как-то раз, на очередную угрозу школьного хулигана из седьмого класса Крохин не отмолчался, а ответил бескомпромиссным жестким ударом в лицевую часть обидчика, расквасив ему нос. К удивлению Максима казавшимся несокрушимым семиклассник вместо того, чтобы ударить неожиданно сел наземь и расплакался, размазывая по лицу мутные слезы. Эта стычка послужила серьезной ломкой мировоззрения Максима Крохина, после чего началось его бодрое восхождение по лестнице социального статуса.
Так что когда через три месяца Петька, листая свежекупленную энциклопедию вооружения указал на чем-то знакомый пистолет и произнес:
-Вот, глок! Совсем как в кладе! - Максим только плечами пожал, он уже не помнил, в какой игре у них был оружейный клад.
А когда вспомнил, то было уже поздно - в том ярком и цветном мире взросления, куда он сейчас вступал, не было места необъяснимому.
Вместе с осознанием своей силы почти всегда пропадает вера в чудеса.
Жертва.
Вот жертва - gone a ticket to the moon.
Это реальность? Или горячечный бред?
Андрей этого не знал, но хотел, очень хотел и надеялся, что все это было бредом.
Но даже если так, то следовало признать, что это очень длительный и основательный бред, которой к тому же зациклился и повторялся снова и снова.
Это, впрочем, как раз входит в особенности горячечных снов.