Конечно, он не знал, что сестра его, продолжая вальяжно лежать в наушниках на диване, слушает не музыку, а его. Не знал он и того, что она заметила его задумчивую, даже мечтательную улыбку, и не увидел он того, как она нажала что-то на телефоне.
“Все, что тебя касается,
Все, что меня касается,
Все только начинается,
Начинается”.
Гриша прав. Ты еще ничего не знаешь, братик, – думала Галка, слушая эту известную песню, восторженно блестя глазами и хитро ухмыляясь,едва держась, чтобы не захихикать, – а все только начинается! На-чи-на-ет-ся...
Комментарий к Глава
XXXV
. Наушники как прикрытие Оп-оп, кое-как стараемся нагонять упущенное время))
Душевные посиделочки с роскошным крымским вином, чувства, размышления, прекрасная музыка))
И девчули, упорно и осторожно ведущие свою игру))
И да, все те же достопримечательности Крыма! Что называется все в интернет за фотографиями, это нужно видеть!!!
Саундтрек:
Танцы минус – Пароль
Сплин – Красота
Звери – Все, что тебя касается
До скорого, граждане! Нас ждет Большой Каньон! Будет весело! ;))
====== Глава XXXVI. Полный гранд! ======
Нда, дождаться, пока Костя уснет, и дописывать главу в туалете до половины второго было точно плохой идеей. Ну а что делать, если вдохновение на нее, йокарный йокерит, нахлынуло, впервые за целую неделю! Вот именно, упускать момент было неуместно мягко говоря – жизнь-то идет, и идет быстро – оглянуться не успеешь, как пройдет пять лет, десять, а ты до сих пор, скажем, не закончила роман, большой и важный. Не, можно конечно сказать, что Пушкин писал “Онегина” семь лет, Толстой “Войну и Мир” – десять, и все такое. Но жизнь она же коротка, а планов на нее много, очень много, особенно творческих и особенно у нее, и надо все, ну или, по крайней мере, самое грандиозное успеть совершить. Иначе так всю жизнь, как Обломов, можно на диване в мечтах пролежать и незаметно помереть.
Да, смерть это все-таки самое страшное в жизни человека. Все эти разговоры про то что смерти нет, близкие люди остаются с нами – это все отговорки. Воспоминания и воображение не заменят живого человека, и еще не известно что там, за той чертой, на том свете, можно только предполагать – рай, ад или еще что-то. Человек остается хоть и не полностью, но жив, когда жива о нем память, и память эта не в воспоминаниях родных, близких, знакомых, вернее и в них тоже, но эти воспоминания со временем так или иначе меркнут, а в том, что успел этот человек после себя оставить, что он сделал сам и во что вложил душу. Именно в этом и заключена память о человеке, в том, где хоть и малый, но кусочек его души, начиная от связанной вручную салфетки или деревянной дощечки с выжженным выжигателем узором и заканчивая написанными и спетыми песнями, сыгранными в фильме ролями и написанными стихами, поэмами, рассказами, повестями, романами...
Текст, конечно текст, письмо – вот, как минимум, половина основы всех тех песен и ролей. Она любит писать, она живет этим, она учится оживлять свои мысли, свои сюжеты и своих героев во вселенной письма, и она напишет, много напишет, и ее будут помнить, будут, а сделает это все она даже не для того, чтобы прославиться (хотя какой дурак хоть иногда но не хочет славы?), а для того, чтобы в мире литературы не жили одни Каренины, Онегины, Базаровы, Обломовы и прочие, но и ее герои тоже, а ее герои этого достойны, будут достойны, она все ради этого сделает...
Да, любая смерть ужасна, и никакой пафос никогда этого не исправит, но смерть, когда ты не успел сделать того, что хотел сделать, или вообще ничего не сделал – самая ужасная, потому что в таком случае ты действительно умер, во всех смыслах, и все, что ты оставил миру – лишь тире между двумя датами. Ну неет, с ней такого не будет точно! Она костьми ляжет, но не допустит этого...
- Эй, ты заснула там что ли?! – раздался из-за двери ванной несколько раздраженный голос Кости. – Спать надо ночью было, Дюма-дочь! А теперь давай быстрее, нас там уже все заждались!
Голос брата действительно в своем роде разбудил Галю. Что-то она реально не о том думает. Смерть, память, герои, романы... Ну все это к черту, сейчас по крайней мере! Сегодня они едут в Большой Каньон, и сегодня продолжается их благородная и авантюрная миссия – воссоединить Костю и Вику. Пока все, слава Богу, идет хорошо, но надо же продолжать! И держать все под контролем.
- Сейчас, я уже иду! – крикнула Галка, закрывая кран, торопливо доплетая косу и мимоходом глянув в зеркало.
Нда, красотка, ничего не скажешь. Краситься не станет, ну нафиг, тут никакая штукатурка не поможет, да и незачем. А вот голову помыть не помешает – на море, особенно когда ныряешь с головой, голова еще быстрее становится грязной, чем обычно. Ну ладно, все, уже реально пора. Вперед, полковник, битва за счастье любимых людей продолжается!
- Доброе утро! – в столовой их встретили уже сидящие за столом и кушающие омлет Вика, Лида и Полина. – Что-то вы поздно сегодня.
- Да вот, кое-кто решил за ночь написать новую повесть, – с улыбкой вздохнул и кивнул на явно невыспавшуюся сестру Костя, – и теперь спит на ходу.
- Эх ты, горе луковое, – нежно улыбнулась и погладила по голове севшую с ней рядом Галю Поля, выглядевшая свежей и веселой. – Что, вдохновение нагрянуло?
- Угу, – коротко ответила Николина, незаметно переглянувшись с сидящей напротив нее Литвиной.
- Так оно и бывает, – улыбнулась Вика. – Я так тоже иногда сяду, а оно как ударит, особенно ближе к ночи – так не оторвешься! Один раз из-за этого чуть на работу не опоздала даже...
- Ого, так вы тоже пишите? – удивился Костя. – Не знал!
Сказать по правде, он знал, Галя неоднократно трещала ему о том, что с Викой она подружилась не только на почве хоккея, но и творчества. Правда, сейчас он об этом почему-то забыл.
- Ну.. в общем да, – Вика заметно смутилась, ибо нечаянно проболталась о том, о чем она не планировала рассказывать. – Балуюсь.. иногда.. для души.
- Душа – это прекрасно, – улыбнулся ей ободряюще Костя, и эта улыбка с одной стороны сняла с Вики оцепенение, а с другой в то же время вогнала в еще большее смущение.
- Доброго утречка! – в столовую величественно и плавно вошла из кухни с двумя тарелками и двумя пустыми чашками Варвара Семеновна.
- О, тетя Варя! – обрадовалась Галка.
- Как вы себя чувствуете сегодня? – спросил Костя, забирая тарелки.
- Ой, та шо со мной будет! – расхохоталась тетя Варя. – Отлежалась и усе прошло! Вы кушайте, кушайте!
- Добрый денек у мою хату! – в столовой с улицы появился как всегда бодрый, шебутной и хохочущий дядя Паша.
- Я так понимаю, у вас обоих уже все хорошо? – улыбнулся Костя.
- Та конечно! Шоб я, Пахом Гхунько, и больше дня бревном лежал?! Ха! Кстати, спасибо тоби, Костька, шо мою Ласточку починил! Работает як часы!
- Да не за что, дядь Паш, – скромно улыбнулся Николин. – Все под твоим чутким руководством.
- Агха, знаю я это руководство! – усмехнулась тетя Варя, уперев руки в бока. – Давал там храпака на усю улицу, пока Костенька батрачил!
- Шо? Та ты сама там храпака давала! – возмутился дядя Паша.
- Да неважно, – махнул рукой Костя. – Главное, что с вами обоими все в порядке и машина работает.
- Ой, а девоньки-то какие умницы! – воскликнула тетя Варя. – Ну усе сделали! И розочки мои пересадили, и кухоньку дочиста вымыли, и на ринок сходили! Ну просто спасли!
- Да перестаньте, мы просто хотели вам помочь, – скромно улыбнулась Вика.
- Слышь, Варюх, а они еще скромницы! – усмехнулся дядя Паша.
- Ни-ни, вы нас просто спасли! – настаивала тетя Варя.
- И поэтому бабушка очень вас хочет от.. отблагодарить! – из кухни выбежал маленький Федя, оставшийся погостить у бабушки с дедушкой.
Малыш нес в своих ручках немаленькую такую корзинку, доверху наполненную еще горячим, прямо из духовки, щедро усыпанным сахарной пудрой хворостом – известным лакомством всех южных бабушек.
- Ой, ну зачем вы! – смутилась было Полина.
- Та это малое, чем я вас отблагхадарить могу! – тетя Варя обняла и по-матерински расцеловала всех пятерых. – Кушайте-кушайте!