- Шо, Костька, угодил ты у бабье царство? – казалось, не уставал разражаться своим неповторимым трескучим хохотом дядя Паша, как всегда затягиваясь сигаретой.
- Да перестань ты, дядь Паш, ей богу! – Константина это уже, при всем уважении и привязанности к Пахому Степановичу, начинало потихоньку бесить. – Ну попал, что ж тут такого позорного?
- Серьезно, бать, шо ты к человеку пристал? – поддержал его рослый скуластый зеленоглазый статный детина в форменных брюках и голубой рубашке с коротким рукавом и погонами старшего лейтенанта полиции, сидящий в этот момент вместе с ними в беседке за столом.
- Та я шо, Степка, я ж так, – пожал плечами, не увидев в своих действиях ничего дурного, впрочем как и всегда, дядя Паша, стряхивая с сигареты пепел в стеклянную пепельницу, что стояла на столе. – Ну ты сам посчитай, один хлопец на пять дивчин!
- И что? – Костя чуть нагнул вбок голову – он так всегда делал, когда раздражался.
- Та нишо! – расхохотался дядя Паша. – Придется тоби на пять частей делить!
Он хотел еще что-то прибавить, но не сделал этого только благодаря от души хлопнувшему его по лысине кухонному полотенцу.
- От паразит, шо ты у хлопца як клещ вцепился?! – грудной голос тети Вари был, как всегда, грозен. – Спасу от тебя никакого нет, ей богху!
- Та я нишо не гховорю, Варюха! – как всегда стал оправдываться дядя Паша. – Я ж так, шучу!
- Знаю я твои шуточки! Уже трыдцать лет как знаю! Пока чоловика не доведешь до белого каления, не успокоисси!
- А ваще, Варюх, шо ты взъелась, ты ж ниче на свой кухне не слышала! – нашел способ выкрутиться дядя Паша.
- Я-то не слышала, хо-хо?! – усмехнулась тетя Варя. – Та на всю улицу слышно как ты тут гхогхотал, как гхусь у птичнике, прости гхосподи!
Костя и Степан не сдержали смеха. Сравнение Пахома Степановича с гусем было весьма метким – худой, сутулый и гогочущий, да еще может задрать нос и ходить гордым, как будто он царь.
- А гхлянь, Варюха, она и сам рад! – хохотнул дядя Паша, кивнув на Костю. – Ишь вырядился как!
- Дядь Паш, ну я ж не в смокинге, в конце-то концов, – усмехнулся Костя.
- У самом деле, бать! – поддержал Степан.
- Наш Костя гхарный хлопец и не у смокинге! – сказала тетя Варя с просто материнской нежностью.
- А усе равно! – дядя Паша продолжал напирать, лукаво сщурив глаза. – Не для себя ж и не для Гхалки! Шо, небось для этой, Полины, та?
- С чего это ты взял, дядь Паш? – Косте аж самому стало интересно.
- Та она как-то покрасивше второй этой, Вики, будэ...
- Ты шо гховоришь такое, скотобаза?! – тут же за такую оценку Пахом Степанович получил все тем же полотенцем от тети Вари. – Замечательные милые девоньки, обе! Уже с Сергхеичем успел тяпнуть, та?!
- Та шо ты начинаешь..
- Бать, молчи лучше, услышат еще, ни дай Богх!
- Узко ты мыслишь, дядя Паша! – совершенно серьезно сказал Константин, которому стало вдруг обидно за Викторию. – Начнем с того, что некрасивых женщин не бывает и каждая прекрасна по-своему. А во-вторых в женщине важна красота даже не внешняя, а внутренняя.
- От, слыхал, парень умные вещи гховорит! А ты все гхогхочешь тут без умолку гхлупости усякие! – вставила тетя Варя.
- Варюха, тоби я полюбил за красоту унутреннюю, чесслово!
- Ой, закрося уже! – грозное лицо тети Вари смягчилось. – Синочка, тебе гхолубцы разогреть?
- Мамуль, разогревай усе, – ответил Степан, улыбаясь от того, что мама гладила его по светловолосой голове. – Я такой гхолодный, шо слона съем!
- Ну тогхда придется тоби, синок, мамку твою слопать! – расхохотался дядя Паша и, конечно, опять получил полотенцем.
- Сейчас усе принесу, Степушка, усе принесу, – засуетилась тетя Варя.
- А вот и мы, – появились вдруг на крыльце Вика с Полиной.
- Простите, что так долго заставили вас ждать, – виновато улыбнулась Вика.
- Да ничего, – улыбнулся Костя, вставая со скамейки, – учитывая, что Галя с Лидой процентов сто зависли у Жени, мы с вами последними вряд ли придем.
- Девоньки, познакомьтесь, – тепло и с гордостью улыбнулась тетя Варя, – це наш сын Степан, он у нас у полиции работает.
- А это Виктория и Полина, – представил Степе девушек Костя, неожиданно для себя столь официально назвав Вику, что, впрочем, ему понравилось.
- Очень приятно, - приветливо улыбнулись старшему лейтенанту девушки.
- Мене тоже, – чуть смущенно улыбнулся Степа.
Костя про себя незлобно усмехнулся – женатый человек, а все так же смущается при виде девушек.
- Ну ладно, нам пора, – Николин вышел из-за стола.
- Давай, Кость, хорошего вечера, рад был повидаться, – Степан попрощался с приятелем, пожав тому крепко руку.
- Увидимся еще, – улыбнулся тому Константин.
- Хорошо вам там погхулять, – улыбнулась на прощание тетя Варя, после чего удалилась на кухню, железной рукой утаскивая мужа за собой.
- Ну что, каким путем пойдем? – спросил с улыбкой у девушек Костя.
- А пойдемте через Октябрьскую, – спонтанно сказала с улыбкой Вика. – Ой, я уже начинаю ориентироваться в городе.
- Быстро все запоминаете, – уважительно сказал Николин, и компания стала подниматься к верхней калитке.
- А я смотрю, вы практически в родственных отношениях с хозяевами, – улыбнулась Полина спустя несколько минут молчания, когда они уже спускались по Октябрьской в сторону набережной.
- Ну, можно и так сказать, – улыбнулся в ответ Николин. – Мы как, собственно, в Крым попали. Наша тетя Оля встретилась случайно в Москве со своей старой, еще институтской подругой. Они были очень близки в свое время, поэтому очень обрадовались встрече. А та в Краснодаре жила, в Москву в командировку приехала, и тетю Олю к себе пригласила. Она поехала. А там встретилась спустя много лет со старшей сестрой подруги, которая и оказалась тетей Варей. Вот она и позвала нас тогда к себе. Мы приехали. Вот так и началась эти почти что родственные отношения.
- Бывает же такое, – улыбнулась Вика. – Забавные они, дядя Паша и тетя Варя. Только часто уж ругаются...
- Вы не смотрите, что они так регулярно устраивают подобные сцены, – сказал Костя. – Дядя Паша и тетя Варя – это живая иллюстрация пословицы “милые бранятся – только тешатся”. На самом деле, у них очень крепкая и дружная семья, просто.. ну, фишка у них такая что ли. Видели бы вы, как мы тут год назад тридцатилетие их свадьбы праздновали, торжество было грандиозным.
- Да, любовь бывает разной, – улыбнулась Поля.
- Кстати, Вика, – вдруг обратился к Куликовской Константин, – что-то мы по дороге на пляж говорили о всяком, а вот о вас нет. Благодаря Гале я знаю о вас только то, что вы в Эрмитаже работаете.
- Да, в Эрмитаже, – кивнула головой Вика.
- Экскурсии, наверное, водите? – доброжелательно и с улыбкой поинтересовался он.
- Нет, что вы, – Вика скромно и как-то немного печально улыбнулась. – Я искусствовед. А для экскурсовода я не уродилась ни харизмой, ни дикцией.
- Жаль, – вздохнул с улыбкой Костя. – А я вот на своем веку сколько в Питер приезжал, ни разу не получалось у меня по-человечески по Эрмитажу пройти. Не сочтите за лесть, но мне любопытно было бы послушать, как вы рассказываете.
Вика ничего не ответила, но смущенно зарделась и отвернула лицо.
- А кстати, Костя, – рассмеялась Поля, – вы нам так и не сказали, в какое заведение на набережной мы идем.
- Замечательно заведение под названием “Остров Крым”, – пояснил с улыбкой Николин.
- Красноречивое название! – рассмеялась Вика. – Прямо как в романе Аксенова.
- Да, только в отличие от общей атмосферы и смысла романа там всегда веселая и расслабляющая обстановка, - ухмыльнулся Николин. – Нет, там и правда здорово. Каждый сезон тут группы хорошие выступают, неизвестные, конечно, каверы исполняют, но вот сколько мы сюда приезжаем и ходим туда, исполнение всегда хорошее.