— Зря ты так. Я ведь почти в тебя влюбился! — бросил с улыбкой, не имея на уме ничего серьёзного: просто захотелось пошалить. С другими девчонками нельзя, а с этой можно. Чудачка не высмеет его за чудачества. Да, теперь он понял, кто она: не барышня, не сумасшедшая, а чудачка. Милая чудачка в мужской шляпе.
— Это совсем ни к чему, — повторила чудачка.
— Почему же? Ведь тебе понравилось…
Он не закончил фразу: зачем словами объяснять то, что можно показать! Продолжая держать свою чудачку на весу, Иван впился ей в губы — уже не осторожно, не с придыханием, а по-собственнически грубо. Пусть почувствует силу, с которой ей не совладать, которой придётся подчиниться. Но Октябрина вновь оттолкнула его, вжавшись руками в плечи, позабыв, что под ногами у неё больше нет твёрдого асфальта, и она находится в полной его власти. Чудачка, одним словом, позабывшая про элементарные законы физики.
— Ну, дашь мне телефон или как?
— Нет! Не дам! — выкрикнула Октябрина так громко, что снова привлекла внимание достопочтенной публики, которая если и любит театральные действа, то лишь в кресле единственного в их городе драматического театра, а любительскими спектаклями сыта по горло на собственной кухне, куда сейчас всем ох как хочется попасть, а не ждать, когда некоторые намилуются. Ему тоже хочется чаю… Только дома — ко встрече с чудаковатой мамой он не готов. Своей достаточно. Братишка в армии, так что теперь ему за двоих достаётся. Он и работать решил сутками, только бы меньше времени проводить дома.
— Не хочешь, как хочешь.
Хотел добавить, подумай до завтра, но Октябрина, едва почувствовав свободу, бросилась бежать со всех ног. Иван опешил, и беглянка успела скрыться за углом. Всего одна улица и она дома. Ничего с ней не случится. Но не поэтому Иван решил не догонять. Он обиделся. Вновь зажёг сигарету — за неделю без незнакомой знакомки скурил две пачки, забыв про то, что бросает. Автобус на этот раз пришел совсем пустым — суббота, чего он хочет? Да чтобы девчонки не бежали от него сломя голову, будто от чудища лесного! Да что он распереживался-то так — это не он, это она пугало… Огородное! В папиной шляпе!
Это просто осень. Авитаминоз. Любви хочется, да ни с кем не клеится, потому что расклеилось небо. Смотрел в окно автобуса и гадал, когда же в этом году пойдёт снег: в октябре или ждать до ноября? Пусть будет октябрь — тогда он начнёт личную жизнь с белого листа, без придурковатой Октябрины.
Глава 8 "Снегурочка"
В этом году снег тоже пошёл в октябре, но долго не пролежал. В ноябре было мерзко. Сейчас бело и красиво, но лучше б оставалось мерзко за окном, чем внутри. Внутри его вылизанного дома. И в душе. Ну как так получилось с Риммой… И снова все у него не слава богу под Новый год!
— А зачем тебе знать, откуда у меня фотография? — спросил Иван маленькую Василису елейным голосом, бесшумно скрежеща зубами.
Зубищами! Он больше не Иван-Царевич, он — Серый Волк, который зубами щёлк. И пусть на девчонке серая шапочка, а не красная, он бы с удовольствием проглотил, не задавая лишних вопросов, чтобы встречи этой как не бывало. Воспитывать нужно детей, чтобы не лезли в дела взрослых! Или взрослым научиться к тридцати годам не впутывать малолеток в свои дела давно минувших лет!
Иван сунул руку в карман, но шоколадку не достал, хотя очень хотелось поделить её по-братски или по-сестрински с сидящим рядом чужим ребёнком. Или просто подсластить Василисе её неприятную миссию. Хотя у самого от незапланированного общения с девочкой живот свело. Будем считать, что от голода. Ничего, потерпи, браток. На обратном пути пойдёшь через монастырский садик и купишь медовых пряников. Да, так и будет — один съест, остальные отвезёт завтра тёще. Ещё накупит ей сбитня и всяких целебных травок, чтобы не хворала. А то Римма начала поговаривать, что неправильно им жить в разных городах. За твоей матерью, типа, Андрюха присмотрит, а за моей — никто. Но пока тёща держится молодцом. Такому здоровью позавидуешь белой, как снег, завистью.
— Ну? — напустился он на девочку.
— Просто хочу знать! — ответила Василиса звонко и бойко, точно всё это время набирала в лёгкие воздуха для крика. Небось мелкой орала много, как Андрюхины ведьмочки. И сейчас визжат, как что не по ним. А не по ним всё! Девки что мелкие, что большие себе на уме, на своём женском, извилин которого мужским умом не постичь.