Да море вариантов! Городок у них маленький. Хотела бы встретиться, найти его не трудно. С Интернетом вообще ничего не трудно — Интернет зло, большое! Он вот её дом до сих пор помнит, но ведь ни разу не завернул к ней во двор… И мысли такой не возникало! Но вот в сквер прибежал. Пешком. Без машины. И даже не на маршрутке…
Глава 2 "Вредный кошелёк"
В сквере, можно сказать, ни души. В субботний день из-за непрошенного морозца все сидят по домам. Только редкие бедолаги спешат по делам, не останавливаясь. А дураки стоят и мёрзнут. Вот ведь незадача! На той самой скамейке, где они условились встретиться, сидела девочка. Явно старше его племянниц. Лет одиннадцать, наверное. В длинном пуховике не холодно. Из-за погодки, правда, держит руки в карманах и не долбит в телефон. Сидит, понурив голову. Скучно без игрушек несчастному продукту двадцать первого века. Ждёт, наверное, подружку, чтобы пойти погулять, как гуляли когда-то родители — по-человечески, а не виртуально, пересылая друг дружке виды из окна. Ну и он подождёт. Подружку… Уже ждал. Правда, тогда был октябрь и не так холодно.
Бывает же так, спустя тринадцать лет он вспомнил знакомство с Октябриной в мельчайших деталях, а ведь и не вспоминал о ней, кажется, до того злополучного утра, когда жена попросила дисконтную карту, а ему не захотелось вылезать из тёплой постели — сама возьмёт из кошелька. Это в глазах баб моветон, когда мужик лезет в дамскую сумочку — а ему скрывать нечего: он гол перед женой, как сокол! Никаких заначек — все деньги для неё.
— Ванюха! Нет её там! — Римма, уже одетая и в сапогах, заглянула в спальню. — Точно не вынимал? Может, Андрюхе отдал?
Сонный Иван неохотно протянул руку, и жена тут же вложила в неё раскрытый кошель. Старый, потёртый на сгибах, давно просивший замены. Только не любил Иван менять вещи, выкидывал, только когда до дыр занашивал. А тут натуральная кожа только мягкой слишком стала, но внутри всё цело. И вот карты одна за другой полетели на одеяло: у него нет кошачьих ногтей, чтобы аккуратно подцепить пластиковые корешки. Наконец очередь дошла до внутреннего отделения, путь в которое преграждали скомканные чеки. Вместе с ними на кровать упала и она — фотография на паспорт… Нет, на студенческий билет… Старая… Чёрно-белая. Фотография девушки. И даже не его девушки.
Римма стояла слишком близко, чтобы не заметить фотографию. Однако сделала каменное лицо и спросила про карту:
— Потерял?
— Нет, то есть да… Погоди! Вот она!
Пластик перекочевал в такие же пластиковые ногти. Римма сунула карту в карман и вышла из спальни, не буркнув даже элементарного спасибо. Он не подумал тогда о плохом, хоть не дурак, понимал, что жене неприятно было обнаружить в кошельке мужа фотку молодой девушки. Только это же не его девушка. Это так… Талисман на удачу. Римма просто спешила. Вот вернётся, поговорят. Если спросит, конечно. Иначе не расскажет о своей несчастной любви. Посмеются вместе над чёртовой сентиментальностью… Ну, у баб для такой дури, наверняка, найдётся название покруче. Уколит его — ну так заслужил. Вёл себя, как дурак. Соответствовал своему имени!
Иван скомкал чеки, чтобы потом выкинуть. Поднял с одеяла крошечное фото. На фотографии у Октябрины были распущенные волосы, но в реальности — его реальности — они всегда были стянуты в косу. Причём, тугую косу держала не резинка, а лента. Нелепая чёрная ленточка в русых волосах… Лучше бы она подарила ему ленту, как он и просил. Нет фотографии, нет и новой встречи. Завязал бы на дереве на удачу и все! Финита ля комедия! Что там обиженные девчонки раньше говорили: пусть плачет тот, кому мы не достались, пусть сдохнет тот, кто нами пренебрёг? Нет, ей он пожелал счастья. По Пушкину: так дай вам бог любимой быть другим. Они так и не перешли на ты. Все выкали и выкали. Сейчас, наверное, парни и не подумают так делать — да и в его время это выглядело странным, но она первая начала старомодную игру. В этом, пожалуй, и состояла необъяснимая романтика их встреч. Да, у Октябрины странным было не только имя. Она как бы была из другого века — девушка-загадка, девушка-тайна, чужая девушка...