Зачем только нужен такой папка, который мамку бросил? Но, может, детям папы всякие нужны… Но как он поможет Василисе его отыскать? А никак… Да и он, взрослый дядька, знает, что с козлами лучше не знакомиться. Василиса ж не одна, а с родной бабкой живёт. Всё у неё хорошо. Не может быть иначе...
— Ну что? — ответил он на звонок матери.
Ведь послал же сообщение, что дела нарисовались, поэтому на обед не придёт.
— Я ел! Сейчас домой иду дорабатывать.
Но прежде чем идти домой, позвонил Катерине, чтобы удостовериться, что фотосессия закончена. Она попросила ещё полчаса, которые он решил скоротать за кофе с пышками — нет, за кофе с пончиками. Ну, это если бы рядом была питерская девчонка: Римма так и не смирилась с тем, что у них тут с дыркой — это пончик, а не наоборот.
Отогревался в общепите Иван не один, так что пришлось стоять у окна, облизывая с губ вишневый джем: холостяцкая еда. К матери не поехал, потому что не хотел разговоров про Римму. Вчера увидела, как ему плохо, и всеми силами, пусть и неумело, пыталась скрыть собственную радость. Сын даже не пытался понять её мотивы, ведь приняла когда-то невестку с распростёртыми объятиями. Так чего ей вдруг перестало хватать в Римме: внуков? Ладно бы он единственным сыном был. Вон Андрюха про третьего думает — мечтает о сыне, но все советуют ему вспомнить сказку Пушкина: три сестрицы под окном… Пусть мать его семейством занимается, благо живут под одной крышей, а они с Риммой сами с усами проживут на безопасном от родственников расстоянии. Может, действительно свалить в Питер? Ведь этого Римма хочет — жить близко к матери. Софья Алексеевна никогда не согласится переехать к зятю.
— Завтра я точно не приду, — ответил он на новый звонок матери. — Я еду к жене. И это не обсуждается, — отрезал Иван все последующие вопросы и отключил телефон.
Едет. Он так решил. Без звонка. Позвонит — и Римма пошлёт его куда подальше, а скажешь «всё равно приеду», сбежит из дома. Нагрянешь без звонка — есть шанс на встречу. Даже если гулять намылятся с тёщей, он верным псом под дверью будет дожидаться возвращения хозяек. При матери Римма скандалить не станет. Да и не скандальная она особа. Всё горькое всегда говорила тихим голосом. А тут и вообще — одними буквами выдала. На звонки не отвечает. Дальше так продолжаться не может.
С тёщей неприятный разговор уже состоялся: позвонила ему сама, как только Римма сообщила про развод. Подробностей от Ивана не потребовали: не было между ним и женой чего-то такого, чего бы уже не знала её мать. Причину развода знала и осуждала дочь, как и он. Решения только никакого не предложила.
— Я со всем разберусь, Софья Алексеевна. Вы не волнуйтесь.
Он точно разберётся, но пока ещё не знает как. Вода, говорят, камень точит — нужно взять Римму измором. Просто сейчас зима, всё обледенело, и даже её горячее сердце.
Кофе давно остыл. Второй стакан он не осилил горячим, сейчас допил одним глотком и вышел на холод. Дал Катерине дополнительные полчасика собраться. Подтвердил, что завтра та может работать спокойно хоть до поздней ночи. Его в городе не будет.
Глава 14 "Если, конечно, не совсем дурак"
Иван открыл дверь и сразу же наткнулся на женские сапоги.
— Катерина! — позвал он громко, приметив на вешалке ещё и знакомый пуховик.
Ну что за ерунда — дал же больше часа на сборы! Встречаться нос к носу с Римкиной подружкой — последнее, что он хочет сейчас делать. Уходился за день по снегу, перенервничал по старой влюбленности, ноги, вдобавок, промочил — ему сейчас горячий чай и баиньки, как сказали бы мамы своим сыночкам.
— Извини, я уже ухожу, — Катерина появилась в коридоре с зонтиком. — Я одна, если это важно…
Иван не понял, что она имела в виду. На второй секунде, правда, догадался, что речь шла о незнакомой девушке, выполнявшей работу сбежавшей жены.
— Да я не к тому… — махнул он рукой. — Я тебя не гоню… У тебя есть всё время на свете…
Катерина закинула зонт в комнату-студию и плюхнула прихваченную оттуда сумку прямо к его ногам: он даже отступил обратно к дверям, и вопросительно уставился на неё, буравящую его взглядом.
— Я принесла тебе поесть. Домашнего. Даже мои дети это ели. Муж не в счёт, — улыбнулась она наконец. — Он всеяден после своей мамани. Ну что стоишь? Раздевайся. Я тебя покормлю и пойду.