— Потому что ты, извини, тупой, как все мужики. Это всё твоя мать заварила, а достаёт она Римму, потому что ты дал ей понять, что всё может быть иначе, ясно?
— Чего я ей дал понять? — уже начал заводиться Иван. — Ты можешь нормальным языком со мной говорить? Раз решила поговорить…
— Дал понять, что тебя можно развести с женой! Что тут непонятного, скажи мне! И Римма уверена, что рано или поздно ты все равно её бросишь, так что ей лучше уйти с высоко поднятой головой.
— Это она тебе сказала? — выдал Иван совсем зло.
Катерина шумно выдохнула и на мгновение прикрыла глаза.
— Это мне логика сказала. Всё же ясно, как божий день. Я не понимаю, какого чуда ты ждёшь? У тебя жена больная на голову, а вся ваша семейка, вместо того, чтобы помочь, в конец её загнобили.
— Ты ничего не знаешь про мою семью… И хватит делать выводы!
Катерина поднялась.
— Не буду, — но продолжала опираться руками в кухонный стол. — Это твоё дело делать выводы. Ты можешь говорить с женой, сколько влезет, но ты договоришься до того, что она перестанет быть твоей женой. Моё дело сторона… Что хотела, то сказала — решай сам…
Он сам и решит. Без чьей-либо помощи. Спасибо за совет, конечно. Но вслух Иван благодарность не высказал — и так изрядно нахамили друг другу.
— Да… — это Катерина обернулась к нему уже от двери, обмотанная ярким шарфом, точно новогодняя ёлка гирляндой. — У тебя никакой девочки-подростка на примете нет? Мне нужно для образца промо снять.
— Откуда у меня знакомые девочки-подростки? Издеваешься, да?
— Нет, — ответила она серьёзно. — Хочу сделать серию папа и подрастающая дочка. Ищу моделей.
— Папы знакомые закончились, да?
— Знакомые папы все не фотогеничны, если ты в этом хоть немного смыслишь. Я собираюсь делать монтаж… Папу отдельно, дочку отдельно… Ну, в плане вместе перед камерой, но они даже не обязательно должны быть между собой похожи. Главное, чтобы были красивыми. Так что если есть, кто на примете…
— Папа?
— С папой проще…
— Мне казалось, проще ребёнка найти.
— Отчего же… Андрей передумал мне позировать?
— Ну так у него и дочку возьми.
— Пока его дочки подрастут, все уже точно сами себе фотографами станут. Нет никого на примете? Я не хочу одалживать детей у друзей, потому что садятся на шею, а я и так за копейки работаю, а совсем уж бесплатно не хочу…
— Нет никого. Извини.
Катерина снова отвернулась к входной двери и снова повернулась к Ивану.
— Знаешь, что такое будуарная фотография?
Он замялся на секунду — ну уж такие темы он с ней поднимать не хочет точно.
— Не знаю и знать не хочу, — так прямо и ответил.
— Это возможность женщине принять себя такой, какая она есть, открыв что-то новое, о существовании которого она, может, и подозревала, но боялась себе в этом признаться.
— Очень мудрено, Катерина, очень… — усмехнулся Иван, про себя думая не очень приличные вещи.
— Ну, вам, мужикам, и не дано понять нас, женщин.
Женщин! Он даже не стал прятать ухмылку. Баб — лучше б сказала.
— Объясню для дурака, — Катерина привалилась к двери и прижала к себе сумку, точно щит. — Твоя жена не та, что была до аварии, это хоть тебе ясно?
Иван не стал кивать.
— Ту себя она любила и ту её, как она считает, полюбил ты. А себя нынешнюю она не любит, поэтому считает, что и ты не можешь её полюбить.
— Я люблю её, как любил. Ничего не поменялось. Она как была моей Риммой, так и осталась. Не надо вот разводить этот ваш бабский трёп ни о чём. Тебя дома заждались дети и муж.
— Если бы у тебя в семье всё было нормально, моего трёпа бы и не потребовалось. Я помогаю женщинам полюбить себя такими, какие они есть. А они все классные на самом деле, они просто себя боятся. Вон она, типа, от природы хороша, поэтому она на обложке, а я… Ну и тэ-дэ и тэ-пэ. Короче, ты понял, что тебе за женой снова ухаживать надо начать, а не пытаться жить, как ни в чем не бывало…
— Ты, кажется, уходила, нет?
— Пока-пока.
Катерина наконец открыла дверь, а он поспешил за ней её закрыть. Вернулся в гостиную, сел на диван, потом поднялся и выключил ёлку — праздника у него нет. Без Риммы. Потом лёг на валик подлокотника, закинул руку за голову и замер — ухаживать? Да он забыл, как это делается. Да и к чему цветы и шоколад, когда у неё вся его зарплата на карте?
Вечер тянулся непростительно долго, а с Риммой выходные пролетали, как одна секунда.
— Да, это я, — ответил Иван на звонок с незнакомого номера и поднял глаза на электронные часы: девять вечера с хвостиком.