"Это всё обман, Селена!" - шептали мне, и казалось, что покровительница плачет.
Я дёрнулась, и боль отозвалась в мышцах, особенно ныло бедро. В нос ударил запах апельсина и чего-то древесного. Слышался тихий скрежет грифиля о бумагу, изредка сменяющийся росчерком пера. Было тепло и удобно, впервые за столько дней. Открыть глаза получилось не сразу, веки были столь тяжёлые, что кажется поднять я их смогла с характерным скрипом. В палатке горела тонкая свеча, и кто-то рядом сидел за широким столом. На моей макушке изредка шевелились чужие пальцы, и сразу становилось теплее. Я сфокусировала зрение, и не поверила собственным глазам.
- Почему ты держишь свою руку у меня на голове? - голос был хриплым спросонья и едва мне подчинялся.
Генри быстро обернулся, но ладонь так и не убрал.
- Это лёгкий способ согреть кого-нибудь. Я начинаю с макушки, поэтому тепловые волны можно посылать лишь в одну сторону.
- Где я?
- В моей спальне, - ответил парень, окуная перо в чернильницу.
- Всё-таки затащили меня сюда, - невесело пошутила я.
Генри пожал плечами.
- Ты грохнулась в обморок, едва не угодив под ноги травникам. Я не придумал ничего лучше, как уложить тебя здесь. Удобно ведь? - и он снова на меня посмотрел. В небесных глазах бушевал атлантический океан.
Пришлось признать, что удобнее кровати у меня не было. Она была в меру мягкой, широкой и что самое главное, в ней было очень тепло. Последнее, скорее всего, из-за парня, но факт остаётся фактом. Я обвела купол взглядом: стол, заваленный разной степени ширины папирусами, рядом высокий шкаф и мягкий пуф, на котором небрежно брошенная лежала королевская накидка (видимо, он совсем ей не пользуется), чуть поодаль был вход в тёмное помещение, то ли наружу, а то ли в другую комнату. Прочертив визуально круг по его покоям, я не сразу обратила внимание на застеклянные полки с разными породами, обычными породами, ценящиеся, что разве людьми: аметисты, турмалины, рубины, изумруды, драгоценные металлы. Хм, неужели он их коллекционирует?
Внезапно мужские пальцы переместились с моего затылка к правому уху, а затем на шею. Я невольно вздрогнула от колких ощущение. Что-то сзади засаднило.
- Селена, - испуганно прошептал Генри, отрываясь от рукописи и поворачиваясь ко мне всем корпусом.
Он поднял свою руку к свече, и тут уже мы оба ахнули. Ладонь парня была в кровавых разводах. Я резко села и принялась судорожно ощупывать шею. Теперь и у меня подушечки пальцев были в красных каплях, я умудрилась в крови испачкать не только волосы, но и оставить след на подушке. Вот стыд!
- Чёрт! - выругался парень, подрываясь со стула и уходя в глубь комнаты.
Вернулся он с бинтом и бутылкой прозрачной жидкости. Из ящика стола достал вату и быстро обмакнул её, как почуял мой нос, в медицинском спирте. Фу, опять алкоголь!
От первого прикосновения я зашипела. Больно ведь!
- Потерпи, сейчас пройдёт, - успокоил травник и добавил, - не переживай с поисковиками такое бывает. Видно, покровительница хотела достучаться до тебя всеми силами, - ироничная улыбка появилась на лице, обезоруживая золотистыми ямочками.
Он ненароком через чур туго затянул бинт, и я вновь вздрогнула от вспышки боли. Руки травника мгновенно остановились, и он скорыми движениями снял повязку.
- Больно? - Генри заглянул мне в глаза. Атлантический океан затянуло облаками беспокойства.
- Всё хорошо, - поспешила заверить я, и, не подумав, положила свою ладонь ему на плечо в успокаивающем жесте.
Мы оба отскочили назад. Ой, вот это обожгло! Ладонь горела, и травник, кажется, тоже чувствовал себя не в своей тарелке.
Неловкие паузы с детства выводили меня из себя, и чтобы как-то замять тишину, я смело вырвала бинт из мужской ладони и попробовала перевязать свою рану сама.
Генри взорвался смехом.
- Ты похожа на птенца, учащегося летать! Знаешь, что надо хлопать крыльями, но не понимаешь, как это делать!
- Учиться - не грех, - отозвалась я, под мягким, но настойчивым движение тёплых рук возвращая бинт обратно.
На этот раз он старалась делать всё ещё медленнее, аккуратно придерживая пряди моих волос.
- Интересный цвет, - заметил он.
- Разве? - я нелепо дёрнулась, вылавливая из смольных волос белую прядь.
- Выглядит как луч света, пронзивший ночную мглу, - сказал он, кивая.