— Я, Суза, говорю, что мы можем использовать её для того, чтобы сбежать из рудников.
По толпе пробежал гул заинтересовавшихся голосов.
— Молодой человек, — Доктор стал перед Барбарой. — Если вы соблаговолите предоставить нам помощь, о которой мы вас попросили, мы вас больше не...
Без предупреждения Суза бросился на Доктора, занеся молот. Доктор ловко отпрыгнул в сторону. Поскольку молот не достиг цели, Сузе пришлось шагнуть за ним, чтобы не упасть. Каким-то образом трость старика оказалась у него между ног. Он упал, ударился головой об камень, и затих.
— Старикан я, значит? — угрюмо ухмыльнулся Доктор.
Барбара присела возле Сузы и ощупала его голову.
— Думаю, когда он очнётся, с ним всё будет в порядке.
Доктор нахмурился, и то ли кивнул, то ли покачал головой, словно здоровье нападавшего его не интересовало.
А затем все кусочки мозаики начали соединяться в общую картину. Барбара встала во весь рост. Когда она заговорила, её голос звенел по всей шахте:
— Рабы Египта, слушайте меня! Помогите нам, и я дам вам свободу.
Доктор резко посмотрел на неё, но она покачала головой: не сейчас. Она повысила голос, чтобы его было слышно в самых дальних уголках подземелья.
— Никто не был рождён для жизни в темноте, — сказала она. — Никто не должен преклоняться перед другими. Ваши тела можно пленить, ваши умы — нет. Разве вы не мечтаете о солнце, об облаках, о свежей пище для ваших детей? Я могу дать вам это. Помогите нам! И, как ваша Царица, я обещаю дать вам всё это.
Заговорил мужчина, стоявший на коленях ближе всех:
— Я так долго живу в темноте, что лучи солнца, наверное, могут меня убить.
Он замолчал. Сглотнул.
Барбара про себя отметила, что удары металла по камню полностью утихли, и рабы подходили всё ближе.
— Лучше умереть на свету, — продолжил мужчина, и в его голосе появилась сила, которую Барбара не могла даже заподозрить в нём. — Что мы должны для вас сделать?
— Для начала, скажите, как вас зовут.
— Я израильтянин. Меня зовут Аристеа.
— Что же, Аристеа, во-первых, встаньте с колен.
Когда Барбара объяснила ситуацию, Аристеа собрал несколько человек с молотами и кирками и повёл их в галерею, в которой засыпало проход к Йену. Барбара пошла было за ними, но Доктор остановил её и отвёл в тёмную часть подземелья.
— Моя дорогая Барбара, вы ужасно рискуете!
Барбара нахмурилась:
— Вы же знаете, как в этом столетии обращаются с женщинами, Доктор. Если я не царица — я никто! И мы никогда не спасём Йена!
— А что вы будете делать, когда Аристеа и рабы узнают, что вы врали, хм?
— А вот в этом-то вся и прелесть, — улыбнулась Барбара. — Если нам повезёт, они об этом не узнают.
Доктор нахмурился:
— Что вы имеете в виду?
— Вы не поняли? Аристеа упомянул, что они добывают золото для гроба Александра Великого. Это значит, что сейчас примерно 323 или 322 год до нашей эры.
— Почему?
— Потому что именно тогда он умер. И когда один из его генералов, Птолемей, объявил себя царём вместо Александра, он освободил из рабства всех евреев. Именно поэтому он сменил имя на Птолемей Сотер. Сотер — это спаситель по-гречески. Понимаете? Этих евреев в любом случае освободят. Просто они будут думать, что это сделала я, вот и всё. И мы получили помощь, необходимую для спасения Йена.
Доктор взялся за лацканы пиджака и надул губы:
— То, что у вас есть знания, позволяющие манипулировать историческими событиями в свою пользу, ещё не значит, что у вас есть право так поступать.
— Ну что вы такое говорите, Доктор? Вы же сами говорили, что не живёте со своим народом потому, что они настроены только наблюдать, а вы видели необходимость вмешаться.
— Моя дорогая Барбара, есть огромная разница между моим и вашим взглядом на Вселенную.
— Да что вы, Доктор! Когда вы видите несправедливость, вы её исправляет! Вы же сами говорили, что история Земли фиксирована. Но будущее не определено. Будущее Йена не определено, и я хочу его изменить! Понимаете? У нас с вами одна цель; какие бы ни были у нас различия в средствах, это будет неважно, если выживет Йен!
— А что, если он уже мёртв, хм? Вы об этом подумали?
— Без моего разрешения он не посмел бы! — руки Барбары начали подниматься, чтобы закрыть лицо, но она вспомнила, что хотела избавиться от этого жеста, и опустила их.
Выражение лица Доктора смягчилось:
— Я знаю, что вы расстроены. Даже такому старику, как я, понятно, что Йен вам небезразличен, но...
— Небезразличен! Он мне не просто небезразличен, я его... — она запнулась.
Доктор тихо кашлянул: