В Александрии было всё, чего ждала от неё Барбара, и даже больше. Ранним утром она сверкала в солнечном свете всеми красками. На улицах было множество людей в драпированной одежде, все они опускались на колени, когда караван проходил сквозь городские ворота и двигался дальше, к дворцу. Музыканты и поэты встречали прибывших музыкой и стихами. Здания были просто восхитительны: широкие фасады из белого мрамора, низкие ступени, ведущие к высоким, узким входам; на стенах висели красивые крашеные куски шёлка, трепетавшие на пахнущем морем бризе. Весь город так сверкал в солнечном свете, что у Барбары заболели глаза.
Очень скоро они очутились в царских садах, которые были расположены на неровном полумесяце суши, защищавшем восточную часть гавани от открытого моря. К северу возвышалась стометровая восьмиугольная башня Фаросского маяка, отбрасывавшая тень поперёк входа в гавань. Ближе, сквозь ветви деревьев виднелись гладкие купола Храма Изиды. На другой стороне садов возвышался дворец, белый на фоне бледного неба, с многочисленными окнами, зелёными террасами, и свисающими кусками шёлка.
Когда они опустились на землю, и животных отвели в стойла, Птолемей спросил у Барбары, кто такой её спутник. Она с опаской повторила то же, что сказала Арридею.
— Понятно, — Птолемей повернулся к Доктору. — Из уважения к вашим годам, я не требую того, чтобы вы становились передо мной на колено.
Барбара напряглась, но Доктор лишь благодарно кивнул.
— Ваши слова подтверждают вашу мудрость, — сказал он сухо.
Птолемей сказал:
— Вы, как я понял, учёный. Оставайтесь у нас. По моему мнению, приобретение нового свитка для библиотеки уступает по значимости лишь завоеванию новой страны для империи.
Барбара вмешалась в их разговор:
— В таком случае, нам нужно многое обсудить.
Птолемей удивлённо на неё посмотрел, а она продолжила:
— Я рассказывала Доктору, что ты отдал восточный квартал города израильтянам.
— И не только квартал, но и анклав на острове Фарос, где Тору переводят на греческий. Эти свитки будут удостоены чести быть размещёнными в царской библиотеке. Их размещение там станет символом нашего интереса к другим культурам и верованиям.
— Отличная идея, — сказал Доктор. — Я приветствую вашу мудрость.
Барбара внезапно нахмурилась:
— А я её порицаю!
Доктор разочарованно вздохнул:
— Я вынужден извиниться за...
Видя недовольный взгляд Барбары, Птолемей рукой остановил Доктора. Уголок его рта изогнулся в лёгком подобии улыбки, словно что-то в этом разговоре его очень веселило.
— Пусть говорит Царица, — сказал он. — В прошлом она проявила себя очень мудрой. Её ум почти равен моему, — он повернулся к Барбаре. — Говори, жена. Я выслушаю твои слова.
Немного поколебавшись, Барбара решилась:
— Я хотела сказать, что перевод Торы и её помещение в царскую библиотеку плохо соотносятся с тем, что тысячи израильтян заточены в тюрьмах и рудниках.
Птолемей перестал расхаживать. Он подозвал кого-то рукой. Барбара внимательно следила за его лицом, не глядя на пришедшего.
— И сколько рабов сейчас находятся в рудниках и тюрьмах? — тихо спросил Птолемей у подошедшего человека.
Женский голос, показавшийся Барбаре странно знакомым, ответил:
— Больше ста тысяч, муж мой. Как ты и сам знаешь.
Птолемей не сводил глаз с Барбары.
— То есть, вы просите не так уж и много, — он, казалось, размышлял над её словами. — Но забавно будет выполнить вашу просьбу, — немного насмешливо сказал он.
Но Барбара его уже не слушала. До неё, наконец, дошли слова женщины. Муж мой? Она повернулась, и от неожиданности её глаза расширились.
Женщина была старшей версией её самой.
— Позвольте представить вам мою жену, Царицу Египта Барбару, — сказал Птолемей. — В царской семье никогда не было более необычного лица... до сегодняшнего дня.
Барбара не могла оторвать свой взгляд от женщины. Смотреть на неё было словно смотреть в невидимое зеркало, обрамлённое голубой водой Средиземного моря.
Царица презрительно посмотрела на Барбару, а затем тоже поняла, что смотрит на саму себя. Она быстро заморгала, закатила глаза, и рухнула на землю.
Птолемей посмотрел на женщину и её перекосившуюся на земле одежду, и вдруг разразился хохотом:
— Мне было интересно, которая из вас первая упадёт в обморок.
Он подозвал Арридея. Капитан положил в протянутую руку Царя толстый кошелёк.
— Кажется, мне нужно присесть, — сказала Барбара.
Птолемей улыбнулся:
— Вы были как глоток свежего воздуха в этом длинном путешествии. Считайте это моей шуткой.