В отчаянии профессор несколько раз спрашивал у привидений, не видели ли они черного кота (в том, что Снейп смог снять с себя чары, Гарри не сомневался). Не получив утвердительного ответа, декан принялся допрашивать портреты. Нет, никто не видел, не слышал, и даже не чувствовал.
- Да что за напасть! – нервничал молодой зельевар. – Хоть к Дамблдору иди!
Но к директору школы обращаться было нельзя. Ближе к полуночи, когда распаленное воображение подсунуло магу ужасающую картину кошачьего аутодафе, Гарри махнул рукой на условности, и рванул в каморку к Филчу.
Старый завхоз, казалось, целую вечность кряхтел за дверью, снимая тяжелые замки и отодвигая засовы. Увидев декана Слизерина, он почтительно посторонился, пропуская ночного гостя.
- Что-то случилось, сэр?
- Случилось. Мой фамилиар пропал.
Вопреки суждениям студентов, Филч обожал не только свою ненаглядную Миссис Норрис. Любой представитель семейства кошачьих, кроме декана Гриффиндора, конечно же, был для завхоза отрадой для души. Да, Аргус ворчал и замахивался на красавца Живоглота, обходил демонстративным игнорированием иссиня-черного Снейпа, но он как никто другой мог понять волнение профессора зельеварения за своего питомца. И уж если говорить честно и откровенно, пушистый обитатель подземелий вызывал у Филча чувство невольного восхищения: с таким достоинством вышагивал Снейп по коридорам, ни разу не попытавшись прижать Миссис Норрис к полу. Поэтому узнав причину позднего визита, завхоз сразу же согласился помочь в поисках.
Сколь бы ни был взволнован Сев, он сумел по достоинству оценить поисковые качества Миссис Норрис. Тощая пыльная мочалка, - по определению студентов,- взяла след не хуже выдрессированной овчарки. В жилом замке запахи постоянно перемешивались и разносились сквозняками по очень большой территории, но кровь книззлов помогала кошке улавливать магический след любого живого существа, сохранявшийся в пространстве довольно долгое время. По крайней мере, Филч так объяснил таланты своей любимицы, а Сев невольно поежился, оценив масштабы своей удачи – Миссис Норрис редко когда его выслеживала.
Пока маги виляли по коридорам вслед за кошкой, Филч пояснял спутнику, что именно учуяла их проводница:
- Вот тут Ваш кот некоторое время лежал. Видимо, прятался. Потом он побежал вон туда, там, кажется, старая воздушная шахта. Но его что-то спугнуло, видите, как Миссис Норрис резко свернула на лестницу?..
И все в том же духе. Информации было мало, но ее хватало для того, чтобы в общих чертах восстановить картину произошедшего. Увидев Живоглота, Снейп рванул в первый попавшийся коридор и забился там в нишу, где какое-то время отсиживался. Возможно, анимагу просто было трудно сразу снять чары, наложенные на него сильной ведьмой, да еще под воздействием «Фелициса». Когда же Снейп решил, что вернул себе прежний облик, то конечно же кратчайшим путем направился в подземелья. Два коридора и одну лестницу он миновал спокойно, но стоило ему выйти в галерею, как случилось что-то, что заставило кота рвануть обратно. Сев предположил, что анимаг не сумел-таки снять с себя чары, и старался держаться подальше от студентов. Однако чем больше петляла Миссис Норрис по замку, тем сильнее крепла уверенность в том, что Снейп не просто прятался от учеников: он уходил от погони.
...Северус бежал за Гермионой Грейнджер, старательно изображая ее фамилиара. Настроение у него было похоронным, несмотря на то, что погода выдалась чудо как хороша, а в воздухе пахло свежим снегом и мышами. Анимага снедало беспокойство за одно гриффиндорское наказание: зная талант Поттера находить приключения на пятую точку даже посиречь чиста поля, Снейп был уверен в том, что собрание Ордена Феникса приятно разнообразится восстанием Мерлина из мертвых, и это как минимум. Более того, дом Блэков не Хогвартс, там магия не прикроет мелкие огрехи в поведении горе-шпиона. Дамблдор вполне способен почувствовать что-то не то, а лгать ему бесполезно... Были еще и Грюм с Люпином. Оборотень, как хороший охотник, досконально изучил все повадки дичи, то есть – Северуса Снейпа, за все годы их тихой войны в Хогвартсе. Анимаг мрачно констатировал, что уж кто-кто, а экс-Мародер вычислит подмену сразу же. Грюм лично допрашивал Северуса несколько раз, а ничто не позволяет так хорошо узнать человека, как казематы Инквизиции... пардон, Аврората. Перспектива вырисовывалась очень нехорошая, и с каждой минутой крепла уверенность в том, что сейчас в доме на площади Гриммо разворачивается настоящая драма, со всеми вытекающими: допрос с пристрастием, Веритасерум, еще раз допрос с пристрастием, промывка мозгов и начало охоты на вероломного Снейпа. Ощущения усиливались еще и от того, что до Северуса на интуитивном уровне долетали отголоски эмоций Гарри. Анимаг объяснял это ментальной связью и магией, хотя в голову постоянно лезла аналогия с матерями, всегда чувствующими свое чадо, где бы оно ни моталось. Конечно, Гарри Поттер не был ребенком зельевара, но между ними, видимо, установилась еще и связь эмоциональная. Снейп вечно беспокоился за гриффиндорское недоразумение, гриффиндорское недоразумение ненавидело его с такой страстью, что воздух аж искрил от напряжения. А в этот год, притерпевшись к своему учителю, Поттер неожиданно сильно к нему привязался. Впрочем, тут анимаг отвечал ему полной взаимностью, что и усилило ментальную связь.