- Наконец-то, - Сев привычно скривил губы.
- Профессор, а почему тогда трансфигурация и зельеварение считаются предметами-антагонистами? – вопрос студента пресек возможность съязвить. Под горящими взглядами семикурсников декан не решился медлить с ответом, боясь, что его раздерут на амулеты в конце урока:
- Потому что трансфигурация подразумевает оперирование только полем изменяемого объекта, тогда как зельевар своей магией подстраивает энергию ингредиентов под себя. Эта специфика обуславливает и... хм, определенное мировоззрение. Поэтому Мастера Зелий и Мастера Трансфигурации никогда не сходятся во мнениях, разве что за редким исключением.
Студенты весело переглянулись: образы деканов враждующих факультетов так и встали перед глазами. Сев нахмурился и подавил усмешку, поняв, какая возникла ассоциация на его слова.
- Скажите, а Темные Зелья – это группа NC-8? – тут же задали следующий вопрос.
- Большая часть – да.
- Но ведь Темными Зельями называют и те, с помощью которых Инквизиция мучила людей, хотя в них кровь не используется!
- Я же сказал: большая часть, а не весь список! Темные Зелья это не только зелья, в состав которых входит человеческая кровь или иные сильнодействующие ингредиенты. Существует еще и эстетическое разделение. Точно так же, как и с заклинаниями: Аваду Кедавру считают темномагическим, хотя оно, как и Патронус, относится к группе энергоемких чар. Напиток Кипящей Крови будет считаться Темным, тогда как Костерост – обычным зельем, хотя оба они принадлежат к одному индексу.
- А к какому индексу относится «Феликс Фелицис»?..
Преподаватель вздохнул. Студенты, видимо, поставили целью выяснить все накопившиеся за два месяца учебы вопросы, причем эти вопросы касались тонкостей науки зельеварения. С одной стороны, ему было приятно чувствовать отдачу на уроках, с другой – было трудно подготовиться к очередной лекции, зная, что ученики могут спросить нечто из ряда вон выходящее, да еще и потребовать ответа. Ставший уже анекдотичным случай с мисс Фоссет был особо показательным: студентка, сообразив, что декан Слизерина просто от нее сбежал, решила взять его в осаду. Два дня она отлавливала Сева по коридорам, не обращая внимания на смешки студентов и, в конце концов, вытрясла-таки из учителя его мнение по поводу последней монографии Фламмеля. Выслушав емкую и лаконичную характеристику работы выдающегося алхимика, Фоссет, сияя аки красно солнышко, умчалась исправлять начатую курсовую по зельеварению, а декан мысленно возблагодарил Снейпа за то, что тот заставил Сева прочитать монографию и обсудил ее с подопечным. К концу второго дня у декана голова шла кругом от заумных терминов и фраз на латыни, но зато бойкая когтевранка оставила его в покое.
Однако повторения истории Сев не желал – изучение монографии в столь сжатые сроки плохо сказалось на его самочувствии, несколько дней зельевар ходил, маскируясь под недобитую муху и подскакивая среди ночи от кошмарных снов, в которых Фламмель танцевал твист с мадагаскарской лягушкой и угощал всех лимонными дольками. Во избежание второго круга ада, декан задался целью прочитать все современные публикации по алхимии и зельеварению. Что-то было интересным, что-то не очень, но преподаватель ни в жизнь бы не справился с этим объемом информации, если бы не уроки, помогающие разложить новые знания по полочкам. Так что каверзные вопросы студентов были порой очень кстати. Севу иногда даже было непонятно, кто кого учит: он студентов или они его.
Чем больше декан преподавал, тем сильнее он начал сознавать, как хорошо их учили в Хогвартсе. Объем знаний студентов был таким, что они интересовались нюансами и получали настоящее удовольствие, разбирая всякие необычные или противоречивые мелочи. Нет, конечно, от препарирования нюансов получали удовольствие только те, кто интересовался предметом, но уровень теории был у всех без исключения на высоте. И именно на теории выехал Невилл, сдавая в конце пятого курса С.О.В по зельеварению...
Еще одно интересное наблюдение заставило Сева пересмотреть свою жизненную позицию: с шестого курса вражды между факультетами не замечалось вообще. Студенты Слизерина и Гриффиндора успешно друг друга игнорировали и общались только по необходимости, но это общение происходило на предельно вежливых тонах. Видимо, взрослея, ученики понимали бесполезность и глупость межфакультетских склок, и декан задумался, а не была ли хроническая непереносимость друг друга у двух Домов очередной традицией школы?