А ведь действительно, если Сев прав и Мастер Зелий, волнуясь за студентов, перехватил их до того, как они войдут в замок и тем самым пошел против директора, значит, он нарушил какие-то планы оного? Что бы сделали Гарри и Рон, не будь Северуса рядом? Тихонько прокрались бы в замок, где-нибудь переоделись и стали б ждать однокурсников у гостиной. Что бы было потом?..
Профессор тихо ругнулся. Боже правый, как все банально! Джинни Уизли начала вести дневник еще летом, и писала в нем как минимум две недели – что же, Том Риддл не сумел завладеть ее сознанием? Еще как успел. Почти наверняка Тайная Комната была впервые открыта Джинни первого сентября – это было бы символично, а Волдеморт символичность всегда любил. Девочка могла уйти с ужина пораньше, сославшись на то, что хочет в туалет – двадцать минут и василиск выпущен. И Гарри бы уже тогда услышал странный голос из стены... А дальше бы события развивались быстрее, Джинни не оказалась бы пленницей Риддла, и, возможно, директор бы сумел заполучить проклятый дневник целым и невредимым. В том, что книжка была превращена в темный артефакт, декан был абсолютно уверен. А уничтожив его... Гарри попал под всплеск темнейшей энергии и прошел «крещение Тьмой».
«У меня есть причины не желать становления Гарри как темного мага»
Вуаля.
Ларчик просто открывался... А потом у Гарри вдруг прорезались способности к ЗОТС и ЗОТИ*. Причем, - декан вдруг отчетливо это понял, - не столько к Защите, сколько к самим Темным Искусствам, ведь в данной области магии «клин клином вышибают». Авада Кедавра и Экспекто Патронум одного поля ягоды.
Ха, и после этого он еще удивляется, чего это его покровительницей стал не какой-нибудь второстортный демон, а сама Лилит! Он же был темным магом априори со второго курса, лакомый кусочек для любого ценителя.
А будь Гарри Поттером по крови, этого бы не произошло – Поттеры имели стабильный «светлый» окрас магического поля, и Финеас был редчайшим исключением, повториться которое могло лишь лет через пятьсот как минимум. Еще один паззл в общую картину: предполагаемый отец темный маг. Наследственный, причем. Минус половина магических фамилий. Даже нет, больше! Темных родов раз, два – и обчелся. Малфои, Блэки, Принцы, Лестрейнджи, Розье, Гринграссы, Снейпы, МакКинноны – вот и все представители наследных темных магов в Британии. Малфоев и Снейпов в расчет можно не брать. Ура.
Сев усмехнулся: до чего все-таки можно додуматься, начав рассуждать о совершенно постороннем! А ведь всего-то сработал ассоциативный ряд и гриффиндорская привычка думать обо всем сразу. И вот, пожалуйста, новые выводы, благодаря которым общая картина происходящего стала цельнее и ярче...
Только бы дети живы остались!
- !!!
Сев вздрогнул и обернулся на хруст и приглушенное ругательство.
- Под ноги нужно смотреть, мистер Фоссет! – попенял студенту профессор, помогая подняться.
- Спасибо, сэр.
- Смотрите! – Джо резко остановился, указывая влево. Приглядевшись, декан изумленно приподнял брови: между корней деревьев отчетливо виднелась каменная кладка.
- Это дорога! Раньше в Хогвартс вела дорога через Запретный Лес?
О’Леннайн и Фоссет выжидательно уставились на Сева. Тот только покачал головой, выказывая свое незнание сего факта. Джо разочарованно нахмурился, а студент с недоверием взглянул на своего преподавателя: было страным понять, что профессор Снейп чего-то не знает.
- Проверим? Дети могли заинтересоваться дорогой, - предложил викинг.
А что еще оставалось делать?
Маги осторожно ступили на камни, опасаясь старых ловушек. Но серые замшелые камни так и остались камнями, никакая тварь не выскочила из них как чертик из коробочки. Внимательно осмотревшись, троица двинулась по заброшенному пути.
Дорога, петляя, уводила куда-то на север. Видимо, раньше ей часто пользовались, потому, что кое-где камни были стерты, а вдоль кладки попадались небольшие каменные стеллы, высеченные в форме прямоугольных башенок со сквозными квадратными отверстиями, внутри которых когда-то плясало магическое пламя, освещавшее дорогу в темное время суток. Высотой фонари были около полутора метров. Неизвестные мастера украсили их уже знакомой Севу кельтской вязью и солярными символами. Были и охранные руны, делающие стеллы эдакими маячками, излучающими слабенькие защитные чары. Несмотря на явную древность фонарей, чары все еще действовали: руны начинали светиться слабым голубоватым светом, стоило только приблизиться к «башенкам».