- Дави его, Крестоносец!
- Красава! Размажь его!
Маньяк замер у самой сетки. С первого взгляда стало ясно: Крестоносец вошел в раж, и остановиться уже не мог. По его лицу, изуродованному звериным оскалом, катились капли пота, на руке, держащей противника, синели вздувшиеся жилы.
- Егор… Ты – Егор, Банько, - шипел Крестоносец, брызгая слюной. – Скажи…
- Георгий, я, - сдавленно хрипел поверженный противник.
- Нет, скажи. Я – Егор. Банько.
Понятно. Если дошло до личных разборок, значит, дело плохо. Маньяк знал человека, уже не оказывающего сопротивления. Правильный парень, этот Банько, постоянно терпел большей частью безобидные, но иногда и едкие шутки, касающиеся сочетания его имени и фамилии. Со временем количество шутников резко сократилось – парень умел за себя постоять.
Чем таким, в сущности, безобидный Банько умудрился завести Крестоносца, Маньяк не знал. Происходящее на арене как нельзя более точно соответствовало его чувствам. Злость переполняла его. Эта крашеная сучка Марго сумела пробить его защиту и добраться до нежного нутра. Нет, имел дайвер во все места старинные предрассудки «женщина на корабле к несчастью» и тэ дэ и тэ пэ.
Никто не заставит Маньяка даже под дулом пистолета отвести женщину туда, откуда возврата нет.
Когда-то все распределялось по иному: рай хрен знает где, ад под землей. Теперь полюса сместились. Маньяк не знал, куда переехал рай, но пекло оказалось рядом, буквально рукой подать. Стоило шагнуть с берега туда, в зыбкую пенную муть и распахивались врата Левиафана. И глубина готовила ловушки, поднимала со дна тварей, готовых пить твою кровь, жрать внутренности, перемалывать кости в труху.
Только один раз дайверу довелось быть свидетелем того, как мучительно умирала девушка. Года три назад, волею судьбы Маньяк оказался у грота Пещерного Паука. Худшего выхода трудно было придумать. Вернее, он существовал: за мысом открывался вход в бухту. Всего пара часов на лодке и вот уже впереди маячила безопасная пристань. Да только в тот раз на скалистых выступах обосновались мародеры. Чутье заставило Маньяка, смертельно усталого, не лезть на рожон, а пришвартоваться у Черепашьего острова. Разглядывая в бинокль береговую линию, он засек скрытых в расщелинах бойцов. Оставаясь в тени холма, Маньяку пришлось вернуться и больше часа плыть на восток, вдоль неприступных скал.
На дне лодки, в водонепроницаемом контейнере, грели душу пара редких артефактов. Один из них железяка – сантиметров пять в диаметре тарелочка из неизвестного сплава, обладающая анти гравитационными свойствами. Поговаривали, что это чешуя самого Циклопа и что сотня таких вот железяк способна поднять в воздух человека. Только где ж их набрать в таком количестве, говоруны не уточняли. И была еще одна штучка, с которой дайвер не решил, как поступить. «Стрекоза» крохотный кусок желтого прозрачного пластика - если не знать, то янтарь янтарем. Активировать штуковину легко, достаточно разбить ее, вытряхнуть оттуда впаянного неизвестно кем комарика. Или стрекозу, называй как хочешь. Да и подбросить вверх, предварительно закрыв глаза. Вспышка - и все живые организмы в радиусе метров пятнадцати теряли сознание минуты на две. Не бог весть что, но в иных ситуациях время – залог шанса, дарующего жизнь.
У грота дайверу повезло: он оказался не единственным, из двух зол выбравшим меньшее. Партизан – сорокалетний мужчина, опытный навигатор, выводил из опасного района тройку новичков.
«Салаги как салаги», - подумал Маньяк, глуша мотор в тихой гавани. Спокойствие оставило его в тот момент, когда один из ребят, забросив за спину длинные волосы, убранные в хвост, выпрямился в полный рост.
- Жанна, - темноволосая девушка кивнула ему.
Маньяк ухом не повел в ее сторону. Он внимательно разглядывал Партизана, пытаясь в его маленьких глазках, окруженных припухшими веками, найти ответ на незаданный вопрос. Тот поспешно отвел взгляд в сторону, прикрикнул на новичков и первым ступил в темноту пещерного свода. За ним, волоча по мелководью лодку, послушно двинулась тройка.