— То, что говорят ведуны, можно смело делить надвое. Уверена, ты можешь иметь детей. У меня есть травки, которые могут поправить твое здоровье и сделать тебя настоящей мэзой. Дай мне немного времени, и я превращу тебя в полноценную женщину, коей она задумана богами.
Меня чуть не перекосило от перспективы стать маткой-роженицей, хоть и называющейся красивым словом «мэза». Я пожалела о том, что вообще брякнула ей о том, что у меня был выкидыш, ведь это значило, что у меня была беременность. А раз была беременность, значит, шанс забеременеть снова есть.
— Я принесу тебе отвар, который снимет тошноту. Флана, расскажи пока Ирине о городе.
Вандерия развернулась и вышла из покоев, оставив нас с всадницей наедине.
Я прищурилась и стала искать носки. Один нашелся быстро, второй пришлось искать дольше, и помогла мне с ним Флана. Вручив мне торжественно носок, она спросила:
— Почему ты так щуришься?
— Потому что плохо вижу.
— Какой ужас! — выдохнула девушка и, осторожно помахав перед моим лицом, спросила: — А руку мою видишь?
— Всю тебя вижу, — улыбнувшись, ответила я. — Потому что ты стоишь близко. Но если ты отойдешь, я перестану видеть твое лицо и одежду. Это называется близорукость.
— Какой кошмар… — повторила Флана. — Не знаю, что я бы делала, будь у меня плохое зрение. Я бы тогда не смогла летать…
— Ко всему можно привыкнуть. Я не знала, что женщины могут быть всадницами. Мне говорили только о мужчинах.
— Великая мать не разрешает мэзам летать, ведь это опасно, а жизнь мэзы священна. Но я четыре года как пустую, да и регулы у меня редкие, так что мэза из меня вряд ли получится. Вандерия позволила мне учиться у всадников, чтобы я нашла иное счастье в жизни. Мой ребенок – мой гуи, а моя жизнь – это полет. Я служу своей Мэзаве так же усердно, как и любая женщина, но по-другому.
— Четыре года пустуешь… это значит, не беременеешь?
— Ага.
— Сколько тебе лет, Флана?
— Девятнадцать, — с готовностью ответила она. — А тебе?
— Двадцать три.
— О-о, ты совсем не намного меня старше! Ты тоже долго пустуешь? Поэтому была декоративкой? Прости, я не должна была спрашивать… но ты покажешь мне клеймо?
Я приспустила рукав рубашки и показала девушке клеймо. Пока она разглядывала его, я обдумывала ее слова. С пятнадцати лет она пытается забеременеть… Не просто ведет половую жизнь, а именно пытается забеременеть. Почему, почему меня занесло в отсталый мир, где женщин мало и все они инкубаторы?
Флана протянула руку и потрогала мое клеймо; отметина хорошо выделялась на коже. Поводив пальчиком по границам клейма, девушка спросила:
— Ты кричала?
— Нет.
— Правда не кричала?
— Правда.
— Брешешь. Мне на бедро как-то капля раскаленного масла упала, так я взвизгнула как свинья.
— Брешешь, — повторила я за ней. — Ты вон какая крепкая да здоровая, к тому же с гуи дело имеешь. Тебе хоть сто клейм поставь, не пикнешь.
— Орать буду и плакать, — заявила весело Флана, поднимаясь надо мной скалой.
— Не-а, — возразила я, сложив руки на груди.
— Не веришь мне?
— Не-а.
— Ну и дура.
— Да, не умная.
Эта невероятная амазонка сверкнула своими глазами-льдами и улыбнулась. Зубы у нее были такие же белоснежные, как у Зена. Зен… Еще один человек-обладатель эффектной внешности, который умудряется в условиях этого мира оставаться белозубым, здоровым и вообще – оставаться в живых. Эти двое, Зен и Флана, явно выиграли в генетическую лотерею.
— Хотела бы я быть такой же сильной, — не скрывая зависти, протянула я. — Ты своими руками железо гнуть можешь.
— Зачем тебе это? — удивилась всадница. — Ты будешь рожать Мэзаве детей. Вандерия письма писала Великой матери, чтоб нам мэзу прислали, а тут ты.
«Рожать от мужчин в крепости, — усмехнулась я про себя. — Вот для чего я нужна Вандерии… Самка подходящего возраста, и новенькая, чтобы местное мужичье взволновать. Вот для чего она мне одежду красивую подгоняет, почему так трепетно обо мне заботится. Только вот не знает ещё старая лиса, что это в мои планы не входит».
— Я бесплодная, пустую еще дольше тебя, — ответила я. — Мне не быть мэзой.
— Значит, Вандерия найдет тебе другое счастье в жизни, — уверенно сказала Флана. — Не переживай! Мэзава позаботится о тебе!
Не сомневаюсь…
Вандерия всерьез за меня взялась. Она всегда была рядом, внимательно следила за тем, что я ем, достаточно ли сплю, тепло ли одеваюсь. Женщину беспокоила моя худоба, поэтому все, что мне готовили, было калорийным и вкусным, чтобы возбуждать мой аппетит. Для меня был установлен четкий распорядок дня: подъем, завтрак, лекция о Мэзаве, обед, послеобеденный сон, еще одна лекция, ужин, прогулка по двору крепости, подготовка ко сну. Естественно, я понимала, зачем все это, но возражений не выказывала и делала вид, что счастлива оказаться в таких тепличных условиях после тяжкого существования в Ниэраде.