Вандерия улыбнулась.
У мэнчи не было шансов скрыться на территории Мэзавы, даже если бы они не попали в аномальную зону, или, выражаясь языком Тредена, не «встретились с богами» и не ослабели. Их нашли бы в любом случае.
Вандерия лично привела меня к ним. Охрана открыла для нас двери. Двое вооруженных мужчин шагнули в темный дальний угол темницы и выволокли к нам ослабевших пленников.
Разглядев мэнчи, я выдохнула про себя. Они выглядят плохо – бледные, грязные и заросшие – но я не вижу следов пристрастных допросов. Их не пытали, просто держат в темнице, и недолго: с момента прибытия в крепость прошел отрезок дня да ночь.
Имперцы считают ниже своего достоинства кланяться мэзам страны матерей, хотя мэзам из империи выказывают уважение. На Вандерию мэнчи посмотрели безо всякого почтения и, естественно, промолчали. Да и вряд ли она им интересна, ведь с ней пришла я…
Я поочередно посмотрела в лица мэнчи. Глаза Тредена спокойны и смиренны; он знает, что в Мэзаве для него все кончилось, а для меня – началось. А вот Зен… его желтые волчьи глазищи как всегда светятся опасностью. В них читается: тронете меня – я трону вас, попытаетесь убить – заберу на тот свет с собой.
— Имперцы! — обратилась к ним Вандерия. — Вы незаконно пересекли нашу границу. Наказание – смерть. Мэзава не принимает чужаков и не прощает. Но вы сделали угодное богам дело и спасли женщину из рабства. Теперь она хочет спасти вас. Если вы примете то, что она предложит, Мэзава тоже примет вас. Если нет, вы умрете.
Вандерия поставила мне условие: если я поручусь за мэнчи, она спасет их, но за любой их проступок отвечать мне. Простое условие, не правда ли? Но Зен никогда не согласится принять «рабский поцелуй», так я назвала этот ритуал, и тем самым стать моей собственностью, как не согласится и Треден. Они не ценят жизнь саму по себе – они ценят свободную жизнь.
Вандерия посмотрела на меня, и я заставила себя сделать шаг вперед. Я хотела начать с бородача, но шагнула почему-то к желтоглазому. Несмотря на то что руки мэнчи связаны за спиной, а рядом охрана, подходить к Зену с таким предложением опасно.
Если после он останется стоять, это конец. Если опустится на колени – спасен.
Приподнявшись на носочках, я потянулась к его губам…
В мире Циты понятия «поцелуй» не существует. Касание губ – это ритуал. Касаясь губами губ другого человека, ты показываешь, что ты им владеешь, кормишь, повелеваешь им…
Зен никогда не примет это. Он упрямый до чертиков и скорее умрет, чем смирится. И я, если подумать, не имею морального права подвергать его такому унижению – ведь «поцелуйный ритуал» – это унижение для людей этого мира. Когда Шариан требовал ударить меня, Зен этого не сделал, он меня пощадил. А я не должна унижать его. Но унижение в данном случае равно спасению… так что делать? Ведь мы еще и поклялись быть партнерами, и, значит, я нарушаю клятву.
Мне осталось лишь податься вперед, чтобы совершить ритуал.
Но это сделал он. Это он наклонился ко мне! Он совершил ритуал!
Наши губы встретились на несколько мгновений, а потом я отстранилась, не понимая, что произошло. Зен опустился на колени, ввергнув в шок не только меня, но и Тредена.
Мысли смешались, а губы запекло, словно мэнчи не поцеловал меня, а обжег, заклеймил.
Я шагнула назад, растерянно взглянула на Вандерию и, не веря собственным глазам – Зен на коленях! – подошла к Тредену. В этот раз все произошло быстро. Я дотянулась до его лица, совершила ритуал и отстранилась. Бородач глянул на Зена, на меня, снова на Зена, и опустился на колени – он и в этом последовал за ним.
— Отныне ваша жизнь в руках Ирины! — объявила Вандерия. — Мэзава принимает вас. Встаньте!
Стражники помогли мэнчи… то есть уже мужчинам, подняться.
— Дай им первое повеление, Ирина, — велела комендантша.
— Вымойтесь, — выдавила я «приказ».
— Проследите, чтобы помылись, — бросила Вандерия охране и, взяв меня за руку, увела из темницы. Когда мы оказались в коридоре, она остановилась и сказала возбужденно: