Я посмотрела Зену в лицо. Он совсем не изменился, и немудрено: в отличие от меня, ему в крепости тепличных условий не создают. Хотя нет, изменился – пропала с лица щетина, а волосы стали куда короче.
— Тебе что, волосы постригли? — удивилась я.
Зен провел рукой по заметно укороченным волосам. Сейчас, в приглушенном свете свечей, они кажутся темными, но я видела их при свете дня и знаю, что на самом деле эта шевелюра русая с пепельным отливом. Он и здесь на Млада похож – тоже, можно сказать, серый…
— Меня отмыли и приодели, прежде чем вести к тебе. Благоухаю, — сказал Зен и протянул мне руку.
— Фу, желтоглазый, — протянула я с отвращением и оттолкнула его руку. — Не собираюсь я нюхать твои руки, хоть и вымытые.
Зен улыбнулся, напомнив, какие у него ослепительно белые зубы.
— Зубы тебе тоже почистили? — спросила я.
— Я их сам чищу.
— Хорошо, видать, чистишь… Вот что, Зен. Я всеми силами старалась убедить Вандерию, что…
— Т-с-с, — проговорил он и, взяв меня за руку, подвел к закрытому окошку.
— Ты чего?
— Здесь много удобных мест для слежки, — тихо произнес мужчина. — Будем говорить здесь. На всякий случай.
— Думаешь, за нами следят? — шепотом спросила я. — Им это не нужно. Вандерия и так все знает о нас и думает, что мы с тобой любовники.
— Любовники?
— Люди, которые… в общем, она думает, что я разрешала тебе себя пользовать, и мне это нравилось.
— Она решила, — уточнил Зен, — что тебе нравилось быть пользованной мной?
— Да. Сочла, что я хочу, чтобы только ты ко мне прикасался.
— Почему она так решила?
— Наверное, из-за того, как легко ты встал тогда на колени передо мной. — Решив закончить с выяснением щекотливых деталей, я перевела тему: — Как, кстати, у вас с Треденом дела, как живете?
— Работаем. Камни таскаем для починки моста.
— Надеюсь, примечаете, как здесь все устроено, где въезды-входы, и вообще расположение помещений? А сколько людей в крепости уже знаете примерно? У вас свободы перемещения больше, чем у меня.
Зен коснулся платка на моей голове; он сделал это явно просто чтобы пощупать шелк, но я испугалась, замерла и не двигалась, пока он очерчивал пальцами узор на ткани.
— Да, Ирина. Свободы у нас по-прежнему больше, чем у тебя. Мы с Тредом просто имперцы, чья жизнь ничего не стоит. А вот ты ценна. Как тебе здесь?
— Не нравится.
— Но ты же хотела сбежать в Мэзаву, обрести высокое положение… и обрела. Твое положение о-о-очень высоко. Ты в самой высокой башне, в красивом платье, в шелковом платке… Весь Утхад о тебе говорит. Знала бы ты, сколько глаз на тебя устремляется, когда ты выходишь на прогулку… Не-е-ет, Ирина. Твое положение гораздо, гораздо хуже моего. Если я захочу сбежать, меня будут искать и вполовину не так усердно, как тебя. Ты в ловушке, из которой не сбежать.
— Спасибо, капитан очевидность, без вас я бы не разобралась! Вандерии очень нужна мэза, которая будет рожать, и она уговаривает меня стать ею. Она считает, что из мужчин я подпущу к себе только тебя, и поставила мне условие: если я рожу от тебя ребенка, она нас возвысит и исполнит все наши желания. Ты сможешь стать всадником, а мне она якобы со зрением поможет.
— Почему она решила, что только меня ты подпустишь к себе? — спросил Зен после недолгих раздумий.
— Не знаю.
— Знаешь.
— Это не тот вопрос, который стоит внимания. Надо решить, как…
— Почему она считает, что мы любовники? — прервал меня желтоглазый.
— Запомнил слово, надо же, — хмыкнула я.
— Отвечай.
Я попробовала незаметно отодвинуться от Зена, но наткнулась спиной на стену. Он встал ко мне вплотную и, прожигая взглядом, ждал ответа.
— Из-за ритуала служения, — выдавила я. — Она заметила, что мы не враги.
— А мы разве не враги? — протянул желтоглазый.
Мне стало нехорошо и потребовалось срочно распустить шнуровку платья, чтобы нормально дышать. Хотя и это не помогло: пока рядом Зен и пока он ведет себя как подозрительная волчина – спасибо Флане за пополнение словарного запаса – я и вздохнуть нормально не могу.