Я отошла от мэнчи и стала искать мясо и нож, которые выронила. Нож нашелся сразу, а вот мясо сожрал Млад, который подкрался к нам, когда мы делили птенца.
— Млад сожрал мясо! Что теперь будет есть птенчик? — расстроилась я.
— Ничего, — ответил Зен, опустив птенца прямо на снег; тот неловко побрел ко мне, к «доброй мамочке». — Лоскут не снимай. Клюв должен быть закрыт.
Я села прямо на снег и, позволив птенцу влезть себе на колени, стала грызть сухарики. Гуи смотрел на меня, царапал коготками и беззвучно молил: «Освободи мой клювик и дай поесть». Я продолжала грызть сухарики и прикусывать салом, не делясь, хотя мое девичье сердце обливалось кровью при мысли, что малыш голоден и обижен. Я не могу отдать ему те крохи еды, что у нас остались – он и так питается лучше, чем я.
Вернувшийся Треден сразу засек, что между нами что-то случилось.
— Что, снова сцепились? — упрекнул он.
— Млад съел мясо гуи, — ответила я.
— Волку мясо нужнее, — ответил мэнчи и, поглядев на Млада, сказал ему: — Молодец, морда. Я, кстати, места узнал. Правильно идем. Будем держаться леса и не высовываться, эдак дойдем до Злого моря, а оттуда переберемся на Вольные острова.
Треден рассуждает так уверенно, потому что у него осталась карта Слего. На карте к моему огромному разочарованию не отмечены «врата». Но даже если они были бы отмечены, что бы я делала с этим? Я ведь до сих пор не знаю, верна ли моя догадка о том, что упомянутые загадочные «врата» и есть порталы в мой мир. К тому же неизвестно, как работают эти порталы, чем опасны, и в какие еще миры могут перенести помимо моего… А от Тредена ничего толкового не добиться: для него странности – просто проявление воли богов.
Когда мы углубились в лес, Млад забеспокоился. Волк шел медленно, часто останавливался, принюхивался – то ли людей учуял, то ли зверей. Поведение зверя нервировало всех нас. В моем воображении прокручивались особо яркие детали из рассказа Тредена о том, что сделали мэзавцы со Слего, и, судя по виду Тредена, он вспоминал о том же. Когда Млад поджал хвост и попятился, я оледенела от страха. Что может заставить огромного волка поджать хвост?!
— Слышишь? — проговорил Зен, обращаясь к Тредену.
— Боги… — сипло отозвался тот.
— Надо идти в другую сторону. Может, успеем скрыться.
Желтоглазый шагнул ко мне, крепко взял за руку (в этот момент я ничего не имела против) и повел за собой. Млад, вместо того чтобы бежать вперед, как обычно, жался к Зену с другой стороны, а Треден замыкал нашу маленькую процессию, тихо молясь.
«Богов» услышала и я сама. Это был не тот ровный гул, который я слышала в двенадцатом ов-вене, а нечто другое, более громкое. Мы шли быстро, почти бежали, но скоро звуковая волна настигла нас, и стало ясно, что какое бы направление мы ни выбрали, нас это не спасло: звуковая аномалия распространилась очень широко и очень быстро.
Млад заскулил и, сунув морду в снег, стал закрывать ее лапами, Треден начал молиться истовее. Зен рукой указал, что делать – прятаться под ели. Мэнчи оттащили сопротивляющегося волка под юбку одной из елей; Треден сел, устроил голову животного у себя на коленях и сам склонился. Мы же с Зеном сунулись под другую ель и, также присев, закрыли головы руками.
Шум оглушал; сердце билось очень быстро, и, судя по вспышкам головной боли и молниям перед глазами, происходило что-то с сосудами и давлением. Это и близко не похоже на головокружение и слабую головную боль, которые мы с Леной испытали, когда попали в этот мир.
Давит со всех сторон, в голове звон, тошнит, но хуже всего то, что я, кажется, не смогу сдержать очередной позыв к опорожнению кишечника. И таков итог моей жизни в Ците? Обделаться под елью, в то время как давит аномалия?
Зен прикрыл меня своим телом, и все прекратилось.
Глава 3
Шум «выключился» как по щелчку. Наступившая тишина испугала не меньше, чем громкая аномалия. Осторожно убрав руки от ушей, я шепнула куда-то в тулуп Зену:
— Все? Кончилось?
Мэнчи пошевелился, слез с меня и ответил необычно утомленным голосом:
— Кажется, да.
Мы прислушались – лес зазвучал стандартно, как и положено зимой. Я попробовала изменить положение, но тело, будто налившееся свинцом, плохо слушалось, и голову сдавливало обручем, как при мигрени. Не случись у меня кишечного расстройства, я бы сидела так, под елью, недвижимо, пока не приду в более-менее нормальное состояние, но расстройство было, и еще какое. Я снова попробовала встать, и это маневр обошелся мне дорого: ноги подогнулись, и я неловко упала на Зена. Он не рассердился, понимая, что боль я ему причинила нечаянно, только посоветовал хрипло, устало: