– Может, твой Ковальский нарочно тебя приставаниями изводил, чтобы теперь ты как лошадка пахала и гривой радостно потряхивала. Мол, мой господин, ещё работы, ещё!
Странно, что не мне пришла такая идея первой, а Ами.
– Чёрт! Всё возможно! С него станется, – подтвердила я догадку подруги. – Ведь теперь я, уже лишённая сна почти сутки, до сих пор молчу.
– Вот! – возликовала подруга, что её голос из динамика, включенного телефона на громкую связь, эхом отразился от кафельных стен ванной комнаты. – Вот точно! Увольняйся к чертовой матери! Что за методы стимуляции сотрудников?!
Всё! Амарену понесло, но даже сквозь её возмущения я расслышала странный шум из спальни или маленькой кухни, что тоже входила в мой номер шикарного пятизвёздочного отеля.
Это единственный плюс в карму Ковальского – он никогда не снимал дешёвых номеров в плохих отелях.
– Дорогая моя невеста, угомонись уже! Я обязательно подумаю над твоим предложением по возвращении из командировки. Договорились?
– Ладно, – выдохнула девушка на другом конце связи. – Я тебе ещё напомню.
– Хорошо. Извини, мне пора заканчивать водные процедуры и начинать собираться на приём.
Звук в спальне повторился. Может, уборщица? Хотя я повесила табличку «Не беспокоить».
– Приём? Неужели отдых?
– Ох, Ами, нее! Боссик там встречу в неформальной обстановке назначил клиенту, а мне предстоит выцепить жену нашего клиента, которая упорно отказывается приходить на встречу по разделу имущества после развода. Частично, мы из-за этой дамы сюда прилетели, так как, сидя в России, этот процесс никогда, наверное, не завершится.
Снова шум. Ну всё!
– Всё пока. Целую, – и, едва услышав ответное слово, сбросила вызов.
Быстро выскочила из огромной ванны, в которой уже минут двадцать как нежилась в ароматной пенке. Обтираться не стала, чтобы не терять время, просто обернула большое полотенце вокруг себя.
Ноги после пены теперь скользили по плитке, но искать тапочки тоже не захотела, а просто быстро рванула на выход.
Резко открыла дверь ванной комнаты и тут же почти выпрыгнула в спальню, пытаясь воспользоваться эффектом неожиданного появления.
Если честно, не знаю, кто из нас двоих, я или Влад, напугался больше.
Увидев, что это не грабитель или насильник, а просто мой придурок- босс, мне стало так воздушно и радостно. Ноги предательски не поддержали меня, и я завалилась на мужчину, что какого-то чёрта делал на полу МОЕЙ спальни в метре от ванной комнаты.
– Ой-й, – только и успела я вымолвить, как уже лежала.
Мягонько так вышло, конечно, но всё равно воздух вышибло из лёгких.
– Господи, Берсеньева, ты точно смерти моей хочешь! – трагично пропыхтел Ковальский где-то подо мной.
Вот чья бы корова сейчас мычала?! И как это всегда бывает рядом с ним, особенно в последнее время, я тут же разозлилась.
– Да неужели я?! А кто тут из себя вора- домушника изображал? А? – гневно прорычала в ответ, пытаясь подняться с мужчины, но он словно клещ вцепился в мою талию своими лапищами. – Ковальский, дай встать.
– Ты мокрая.
Вот тут я даже барахтаться перестала и посмотрела в его ясные очи.
– Действительно, парадокс! Браво! Обычно-то люди ванну принимают, а потом бегут спасать свою жизнь сразу сухими, – язвила я, но уже замечая недобрый блекс глаз напротив.
О-о-о! Этот фитилёк желания мы уже проходили.
– Вадик, брейк! Верни мозги из штанов на положенное им место. Я сказала, что спать с тобой больше не стану.
– Да кто просит спать, мне и просто дружеского секса прямо вот на этом мягком и пушистом коврике вполне хватит. На сегодня.
И едва успевая договорить, сменил дислокацию – теперь я лежала на упомянутом белом коврике у кровати, а несложившийся домушник верхом на мне. Полотенце моё от таких поворотов держалось на груди на честном слове, так что от дружеского перепихона нас отделяли только штаны Ковальского.
Так себе защита и преграда!
– Нет. Что именно в этих трёх буквах вам, Владислав Владимирович, непонятно. Я готова прояснить, – как могла изобразила холодный и нейтральный тон адвоката.
Но вот почему-то этот менторский стиль, обычно оправдывающий себя на все сто процентов, с Ковальским срабатывал через раз и то процентов на двадцать пять.
И снова осечка.
– Мира, ну откуда столько упрямства?! Ведь ты хочешь меня! – и я тут же собралась возмутиться наглой в кавычках ложью, но меня опередили. – Хочешь! Я это чувствую, вижу, что мне даже напрягаться не надо.
– И давно это мы такие чувствительные стали, – не оставляя попыток скинуть ногами тушку боссика, я в дополнение прикладывала великое русское слово.