Слава богу, Мира кончает раньше, чем подохла моя выдержка, так что в следующее движение я толкаюсь до упора и изливаюсь в неё с несвойственным мне звуком.
Стон наслаждения нереального вперемешку с облегчением.
Уже собираюсь без сил завалиться на девушку сверху, но в последнее касание укладываюсь на бок. Мирославу разворачиваю лицом к себе, прижимая как можно ближе. Меня всё ещё не отпустило, так что просто лежим.
Я как паровоз пыхчу на всю спальню, заглушая быстрое дыхание Ягодки, но и это не помогает быстрее вернуться к нормальному состоянию.
И так всегда! Чувствую себя аборигеном перед единственной женщиной на планете.
– Знаешь, а спальня мне уже нравится!
Вот язва!
– Ты ещё и рассмотреть её успела? – хрипло выдыхаю, а мысленно хлопаю по её упругой заднице в наказание.
– Ага, – коварно улыбаясь, подтверждает негодница. – Ты такая копуша, Владик.
В конце притворно зевает и закрывает глаза. Мол, скучный ты мужик, Ковальский.
Я не злюсь. Всё хуже. Меня полоумного тянет улыбаться во всю ширину рта. Хорошо, что Ягодка очи свои прикрыла, а то бы совсем из образа выпал.
Скольжу вдоль спины открытой ладонью и всё-таки легонько хлопаю по ягодице. Она же ждёт! Нельзя разочаровывать девушку.
– Ой, боюсь, не могу! – выдаёт Мирослава с довольной улыбкой на губах.
Я же прячу свою, так как Берсеньева сейчас перезагрузится и вновь полетит. Через пару секунд глаза открылись.
– А где мои вещи? – тут же выдаёт она.
В этом вся Берсеньева – огонь неуправляемый и неугасаемый.
– В машине. Сказать, чтобы подняли?
Наши носы едва не соприкасаются, и внутри меня что-то неизвестное науке рвётся от этой близости. Её прямой взгляд меня никак не смущает, как и её мой, так что тут почти как в игре «кто первый моргнёт».
Мой простой вопрос на деле совсем не прост, так что Мира проводит кучу взвешиваний в секунду, прежде чем дать мне короткий ответ.
– Да.
Обуздав порыв радости, выдаю наружу лишь ухмылку краем руб.
– Хорошо. Пошёл искать мобильник, – торопливо поднимаюсь с кровати, чтобы не спалиться перед дамой радостным оскалом.
Уже на полпути, не выдержав, нежно целую женское плечо в знак благодарности за доверие.
Мира перекатывается на спину, отпуская меня, хотя при виде этих длинных ног хочется повторить недавно пройденное.
– Ковальский, не борзей. Я хочу в душ.
Меня раскусили, но не сдаюсь и лишь невозмутимо изгибаю бровь.
– Ой, зайка моя! У тебя только слюна на мои ноги сейчас не капала. Фетишист хренов.
Я уже сижу на краю постели к ней спиной, но её смех и удовлетворение чувствую в голосе. Никак не реагирую на подкол, собираясь встать и поискать штаны.
А потом чувствую её ладони на спине и плечах, когда тихий шёпот обжёг моё ухо.
– У тебя красивая улыбка, Ковальский, зря прячешь. Тем более глаза твои тёмные все эмоции выдают. Врунишка.
Слегка укусила за ухо и, растрепав волосы на моём затылке, встала с постели.
– Я в душ. Жду чемоданы до моего возвращения.
И проплыла буквально мимо моего носа своей голой, не считая стринг, попой. Жаль, что вообще трусы не порвал.
Мира приглушённо щёлкнула дверным замком, а я всё так и сидел. Голый и потерянный. Точнее пришибленный.
Мне казалось, я закрылся. Меня нельзя раскусить наперёд. Моя защита в неожиданности поступков и расчёте на несколько шагов вперёд.
А теперь что?! Ягодка тот ещё фрукт… сожрёт меня и не подавится моей любовью.
Резко встал, подхватывая брюки с пола. Уже набирая номер водителя, задумался. Ведь можно всё остановить. Прямо сейчас.
И не будет риска, проблем. Ничего не будет!
А я ХОЧУ! Её! Малыша! Твою мать, хочу грёбанные розовые очки и пачку сахарной ваты со вкусом клубники и ванили.
– Миш, поднимите багаж Мирославы Александровны к нам домой.
– Вас понял, Владислав Владимирович. Пять минут.
И точка. ЖИРНАЯ.
Эта упёртая блондинка уйдет отсюда только через мой труп! Даже если придётся привязать к кровати и кормить с ложечки.
– Да! – громко крикнул самому себе и выдохнул.
Бросил взгляд в напольное зеркало – голый мужик с отличной эрекцией стоит посреди комнаты и орёт. Придурок, вашу мать.
Душ мне тоже не помешает. Ледяной.
Уже собрался идти в гостевую ванную комнату, но решил проверить девушку и заодно сказать, что её приказ исполнен.
По инерции дёрнул дверную ручку, но она легко поддалась. Хотя мне казалось, что Мирослава закрывалась.
Пленённый любопытством вошёл внутрь. Шум льющейся воды в душевой кабине и никаких всплесков. Словно там никого и нет. Из-за тонированных стёкол, что ещё и запотели, ничего не разглядеть.