– А я думал, что уже и не спросишь, – довольно промурчал Ковальский, склоняясь ко мне.
Как довольный кот слегка потёрся носом об мою щеку, прежде чем оставить жадный поцелуй в шею, а потом ещё один в плечо.
– А что такой радостный-то!? Аж как-то страшно стало, – приходя в себя, поинтересовалась я, но кажется, и сама понимаю, что своим любопытством и недоверием выдала своё неравнодушное отношение к его персоне.
Ревность. И ведь действительно. Такое старое и в то же время новое странное ощущение разрастается в груди при мысли о других женщинах. Этот факт преследовал меня уже много лет, да я только сейчас поняла, почему меня это так раздражало.
Скрытая зависть и ревность.
– Трудился я – сначала в офисе отца, а потом до седьмого пота в тренажёрке. Да только всё без толку, – стягивая лямку сарафана с моего плеча, грустно признался мужчина.
– Ну почему зря? Наверное, много чего успел. А вот с тренировками ты бы действительно завязывал, а то скоро станешь похож на Шварца в молодости.
Влад прекратил процесс моего раздевания, чтобы посмотреть мне в глаза.
– Мир, ну ты правда как девочка. Конечно, зря! Ибо целью всего моего трудоголизма было устать до смерти и тебя сегодня более не трогать.
– И? Не вышло? – сдерживая усмешку, переспросила мужчину, начиная вроде как в знак сочувствия поглаживать по плечу, плавно переходя на торс.
– Нет. И если я уйду в завязку с тренировками, то ты вообще ходить не сможешь. Затрахаю до смерти, а тебе вредно.
Мужик он и в Африке мужик, а Ковальский тем более.
– Ну думаю, ещё разок мне точно не навредит, – с умным выражением лица поддержала своего голодающего. – Чтобы лучше спалось.
Владислав постарался. Хороший мальчик.
Меня вырубило почти мгновенно, но спустя какое-то время проснулась от толчка в животе.
Сама себе не веря, осторожно положила руку на чуть выпирающую часть тела. Ещё рано для шевеления. И действительно, больше ничего не повторилось.
Сон ушёл, а стыд и сомнения пришли составом.
Я совсем забыла про ребёнка, вот он и напомнил о себе чокнутой мамаше. Я ведь даже витамины сегодня забыла выпить, а что говорить об общении с малышом.
Погладила живот по кругу, вроде как извиняясь за своё поведение.
– Что-то не так? – раздался тихий вопрос над моим ухом.
Я аж немного испугалась, так как когда проснулась, то сразу проверила Владислава – он мирно спал за мной, положив тяжёлую ладонь мне на бедро.
Слегка повернулась к нему, разглядывая сонное лицо.
– Всё хорошо.
– Но ты не спишь.
– Не спится что-то, – неопределённо начала я, избегая полного ответа.
Вздохнул и, сонно потирая щёки, сел в постели.
– Мешаю. Давай уйду в гостевую комнату.
Это даже был не вопрос. Вот, вроде бы, и решение моей проблемы, но появилось неожиданное «но».
– Влад, подожди, – хватая его запястье, удержала мужчину, уже собирающегося выползать из постели.
– Да нормально. Вам надо отдохнуть, а ты с такими широко распахнутыми глазами вряд ли уснёшь.
Заботливый такой, аж до умиления.
– Ковальский, хватит истерить как девочка. Ты тут ни при чём!
Подействовало. Тормознул свой побег и сел обратно. Слава богу, а то думала, что придётся обеими руками и ногтями вцепиться.
– А кто при чём?
– Я. Сама.
Вопрос в мужских глазах. Теперь вздохнула я и легла обратно на подушку.
– Не уверена, что твой выбор при отборе матери своему ребёнку был верным. Я в этой роли себя вообще никак не вижу, не считая того факта, что в начале вообще аборт почти сделала.
– Аборт?! – удивлённо и хмуро переспросил Владислав. – Я не знал.
– Ну почти сразу как вернулась домой. Мы пошли с Амареной по записи, но врач сначала УЗИ попросила сделать. Лежу смотрю на пузырьки в мониторе, а самой тошно становится. Так ещё и похоронный вид Ами, когда вышла из кабинета. В итоге ушли мы оттуда втроём, как и пришли.
– Охренеть, Мирослава.
Он то ли сердился, что я почти угробила столько его трудов, то ли просто взволновался.
– Вот и я о том же, Влад. Херовая буду я мамаша. Сегодня даже витамины забыла выпить.
– Принести?
Я в своих переживательных «соплях» даже не сразу суть его вопроса ухватила.
– Чего?
– Витамины. Ты забыла выпить. Принести? Где они?
– В чемодане в сумочке красной, – на автомате ответила ему.
Ковальский резво, будто на улице не ночь, а утро бодрое, поднялся с кровати.
– А в каком чемодане? – стоя перед тремя штуками, уточнил мужчина.
– Тот, что справа. Чёрный. Вроде, – усаживаясь, чтобы лучше видеть, уточнила я.
Собиралась в спешке, так что реально не помню, куда и чего кидала.