Кивнул осторожно, напряжённо вглядываясь в её лицо, боясь пропустить хоть одну эмоцию.
Мира улыбнулась своей лучезарной улыбочкой, что, как обычно, сбивало меня с толку.
– Как говорит Ами, умею я довести мужика до состояния полного беспамятства.
Упоминание о представителях мужского пола, помимо меня, тут же разомкнули цепь.
– Мирослава, у тебя больше такого случая не представится.
– О! Ожил-таки! – радостно провозгласила девушка, снова сползая со стола с намерением вывернуться из моих объятий.
Да только хрен я её теперь когда-нибудь отпущу.
– Не спеши, – снова тормознул строптивую. – Прежде чем я тебя сейчас поцелую до умопомрачения, ты должна понять основное правило моего декрета. Непреложное.
Обхватил её бёдра, заставляя сесть ко мне на колени.
– Ой, Ковальский, давай скорее. Не томи, – капризно вставило свои пять копеек моё любимое клубничное создание и само, уложив ладони на мои плечи, придвинулось ещё ближе.
– Ты своими телодвижениями сбиваешь меня с мысли.
– Зайка моя, я сейчас на всё готова. Будешь тянуть резину, придётся снова трусы снять и тебе на память подарить. Стол, смотрю, свой не менял? – оглядываясь назад, она, вроде бы, решила удостовериться в своих наблюдениях.
А меня накрывало. Эти воспоминания заполняли кровь адреналином, возвращая меня в привычное состояние подле этой женщины: голодного зверя у ног своей хозяйки.
– Мира, – хрипло предостерёг искусительницу.
– Ну что Мира?! Уже, наверное, пятнадцать минут протираю своей задницей твой стол, а даже ни одного поцелуя не последовало. То ли ты стареешь, то ли я теряю хватку…
– Ты провоцируешь …
Но она меня перебивает, накрывая своей горячей ладошкой мой рот.
От соприкосновения губ с её кожей я, дергаясь всем телом, крепко впиваюсь пальцами в нежное тело.
– Влад, мне не нужно громких речей. Достаточно убедительных поступков и всего один ответ на мой вопрос.
– Какой? – выдавил я, оставляя в конце жадный поцелуй на её ладони.
Мирослава практически легла на меня своей грудью, шепча этот вопрос.
– Ты меня любишь?
– Люблю, – также тихо, скрывающимся голосом ответил ей.
– Вот и не забывай об этом, а со всем остальным мы разберёмся вместе. Как тебе основное правило нашего семейного декрета?
Её синие глаза напротив были наполнены каким-то сказочным блеском, вводя меня в состояние гипноза. Сейчас я бы сердце своё вырвал и бантиком повязал, только попроси она об этом.
– Отличное правило.
– Тогда для вступления в силу нового закона прошу вас, мой единственный мужчина, поцеловать женщину, которая также станет вашей единственной.
– Клянусь, – добавил я, прежде чем совсем не нежно залепить этот сладкий рот поцелуем – обетом.
Моя Клубничка, как всегда, угадала, каких признаний мне от неё хочется.
– Ммм, наконец-то узнаю своего Ковальского, – едва я прерываю растерзание женских губ, как меня подначивает Берсеньева.
– Дорогая, это я ещё только начал.
– Буду надеяться, – тут же продолжила Ягодка, при этом не двусмысленно ерзая на мне.
– Мир, прекрати. Тебе нельзя.
– Влад, ну чего начинаешь. Мне всё можно, особенно в разумных пределах.
Ага! Ключевое – разумные пределы.
– Вот именно! Где я и где эти самые разумные пределы, когда дело доходит до секса с тобой.
Это не женщина – это точно моя погибель! Ягодка в очередной раз осветила меня своей улыбкой, а потом, буквально прижимаясь губами к уху, промурлыкала.
– Зайка моя, а ты знаешь, как завести свою женщину одним лишь признанием.
Я рвано вздохнул, пытаясь не вестись на неприкрытую провокацию и совращение.
– Хорошо, уговорил, – сдаваясь, пробубнила Мира, начиная приподниматься от моей груди.
Я, вроде бы, обрадовался, что мои пытки закончились, осталось только уговорить собственное тело.
– Так и быть, я согласна на традиционный минутный трах на твоём столе.
У меня снова язык отнялся.
– Ну прости. Назвать этот твой настольный вид сексом и занятием любовью у меня язык просто не повернётся, – практически буднично заявила мисс адвокат.
Она издевается.
– Мирослава … – прохрипел я, наверное, теряя свой нормальный голос уже навсегда.
В её имя я вложил всё, что чувствовал в данную секунду.
– Вот именно, Ковальский, а не надо было строить из себя то, чем не являешься.
Это сто, нет, двести процентов последнее предупреждение в напоминание прекратить ей лгать.
– Больше не буду, – это были не пустые слова, а клятва. – Иногда только меня поправляй.
– Непременно, Владислав Владимирович. Ежесекундно.