… Ночь. Почему-то звучит музыка. Громкий нетрезвый смех. Я прохожу по тесным улицам. Вокруг меня люди. Все в масках. Дамы в пышных платьях и париках. Кружева скрывают всё лицо, невозможно узнать, кто она? Мужчины в больших треуголках и длинных черных плащах. Маски бережно хранят анонимность. Кто-то танцует. Кто-то дерётся. А вот парочка занимается любовью. Он крепко прижал её к стене, задрал платье, и совокупляется у всех на глазах. Она стонет громко, не сдерживаясь и никого не стесняясь, словно позволив своей похоти наконец-то одержать победу над собой, своими рамками и стереотипами.
…Ты – в маске. Тебе всё можно. Маска отменяет всё. Маска отменяет стыд. Маска отменяет страх. Это – карнавальная ночь. Ты надеваешь маску и делаешь, что хочешь. Предаёшься распутству. И даже церковь тебя не остановит. В эту ночь она закрывает глаза и стыдливо отводит свой целомудренный взор. Карнавальная ночь – ночь греха, безрассудств, веселья и разврата. Ночь наслаждения и порока…
…Нельзя останавливаться. Он рядом. Я чувствую, как он приближается, его сбившееся громкое дыхание. Ныряю в узкий проём sottoportego*, улочка резко обрывается очередным каналом. Вдоль стен нет тротуара. Тупик. Поворачиваюсь в сторону крытого узкого коридора, в который я так неосмотрительно вбежала. Ну и темень. Только со стороны канала подсвечивает четвертинка луны. Он приближается… Медленно… Стук каблука о мостовую, потом проходит целая вечность, и - стук другого каблука. Тишина. Вдох-выдох. Мой. Вдох-выдох. Не мой. Стук каблука… Вечность… Стук второго каблука. Вдох-выдох. Ужас держит в ступоре. Мысли всё ещё на красном свете светофора. Ноги вросли в мостовую. Руки вцепились в осыпавшуюся штукатурку стен. Сломался ноготь. Два часа винтажного маникюра насмарку. О чем это я? Какой маникюр? Может, я сейчас вообще полечу в канал, а вода там грязная, стоки из города. Хотя нет, в наше время уже сделали канализацию. К тому же естественная очистка Адриатики… Черт возьми, кто опять включил зеленый свет моим мыслям?
Из темноты протягивается рука, хватает меня за волосы и властным движением разворачивает на 180 градусов. Другая рука бьёт под коленями, они сами собой подгибаются, и я падаю на четвереньки. Пышные нижние юбки летят мне на голову. Сам собой вырывается крик наслаждения от жесткого проникновения. Сильная рука вцепилась в плечо, другая крепко поддерживает живот, заставляя двигаться в такт резким движениям. Это длится вечность, удовольствие нарастает медленной волной, постепенно превращаясь в цунами. Твердые пальцы соскальзывают с живота вниз, лаская главную эрогенную точку. Тело бешено пульсирует, мозг взрывается маленькими колючими искорками. Я не могу устоять на трясущихся руках и ногах и навзничь падаю на мостовую. Поворачиваю голову в сторону переулка и в лунном тусклом свете замечаю белую маску грустного Пьерро с тремя черными блестящими слезинками и ярко-красными губами…
…Светает. Я выхожу к мосту Риальто. Скоро начнётся торговля морепродуктами. Чайки уже собрались на пир. Говорят, что во времена Казановы, появление знатных горожан в этом месте означало только одно – ты весело провёл ночь.
Именно здесь мы договорились встретиться с мужем. Он поджидает меня сидя прямо на ещё прохладных, остывших за ночь камнях мостовой.
- И как ты придумала всё это? Мне казалось, что я не смогу взять тебя силой, разыграть преследование, почувствовать себя маньяком. До сих пор не понимаю, как я поддался на твои уговоры. Но это было волшебно. Я как будто отпустил свою внутреннюю пружину. Как бы оборвал цепь и убежал, понимаешь?
Я соглашаюсь, довольная и расслабленная после безумного ночного приключения.
- И всё равно мне интересно почему, - продолжает он, - почему женщина фантазирует об изнасиловании?
- Ну, во-первых не об изнасиловании, а об имитации насилия. Это разные вещи. Психологи грузанут сотней причин, но корень зла в том, что женская сексуальность подавлялась тысячи лет. Трахаться женщинам почему-то считалось неприличным. Странно, да? Это естественная потребность организма, но за неё вменялось чувство вины. А когда тебя насилуют, ты вроде как не виновата, сечёшь? Вроде как не ты дала, а тебя взяли, так что я здесь ни при чём, умываю руки, никакой вины. Поэтому и не реальное изнасилование, а имитация. Улавливаешь разницу?