- А ты попробуй вспомнить еще раз, - посоветовал Ницан. - Например, жесты, которыми он выражал свое восхищение. Это же был классический вариант мануальной магии. Я в тот момент был занят, но ты-то, вместо рассказов о своих успехах, мог бы повнимательнее следить за нашим подопечным... Ну да ладно, это все уже в прошлом. Да, так вот. Цемэх убил своего шефа, а затем оживил его. Тут я должен сказать, что эта процедура весьма сложна. И преступник справился с ней не до конца. Например, госпожа Сарит заметила появление странностей в поведении господина Тукульти - два месяца назад.
- Подтверждаю, - сказал Набу-Дал. - Сейчас, когда вы это сказали, я тоже вспоминаю. Например, избирательную амнезию. Чрезмерную рассеянность.
- Да, но чтобы догадаться о причинах этих странностей, нужен был профессионал. Таким профессионалом мог оказаться личный целитель Шаррукена Тукульти, Сентацерр-Ишти. Но он очень удачно - с точки зрения преступника погиб в автокатастрофе. Хотя я отнюдь не уверен, что это был несчастный случай. Но тут у меня нет достаточных доказательств, поэтому будем считать ту смерть случайным совпадением, сыгравшим на руку убийце.
- Вот оно что... - протянул президент. - Какой негодяй! Но зачем ему это понадобилось? Что стало причиной убийства?
- Минутку, господин президент, не все сразу... Таким образом, продолжил Ницан, - первый раз покойник был оживлен сразу после убийства для того, чтобы спустя два месяца приехать сюда, принять участие в переговорах и скончаться от удара ножа в запертой и охраняемой комнате, куда не был допущен никто из посторонних. Вторично мы оживили его для получения предсмертного видения.
- И нынешнее оживление должно было стать третьим! - воскликнул Лугальбанда.
- Именно так, - подхватил Ницан, - а, как я уже говорил, третий вызов души умершего из Преисподней влечет явление за некромагом Убивающего-Взглядом-Калэба, нередко - в сопровождении самого Нергала-Убийцы, супруга царицы Эрешкигаль.
- Но ведь вызывать должны были вы, - заметил лидер оппозиции. - Что же так испугало преступника?
- Страх, господин Набу-Дал, не всегда поддается рациональному истолкованию, - ответил Ницан. - Я был уверен, что преступник не сможет спокойно сидеть и убеждать себя в том, что адский пес явился из Преисподней не за ним, а за его соседом. Он ведь был все-таки не профессиональным магом, а очень одаренным любителем. Кроме того, опыт свидетельствует, что Убивающий-Взглядом-Калэб не особо разборчив. Уж коли ему удается преодолеть Седьмые врата, он хватает всех, кто подвернется... - сыщик огляделся по сторонам. - Кажется, ваше превосходительство, пора ответить на ваш предыдущий вопрос. С какой целью Цемэх убил собственного шефа? И чего он хотел добиться, совершая столь тяжкое преступление? К сожалению, мы не можем допросить его - даже посмертно, он постарался не допустить этого. Тут, разумеется, моя вина. Я не предвидел такой возможности. Но... - Ницан словно нарочно немного затянул паузу. - Но я надеюсь и эту загадку решить. Прямо сейчас.
Тишина, до этого бывшая просто напряженной, превратилась в могильную.
- Честно признаюсь: меня никто не интересовали особенности нашей конституции, - заявил Ницан. - Тем более - проблема так называемой преемственности власти.
Услышав столь мудреные слова из уст закадычного друга, Лугальбанда схватился за голову. Ницан Бар-Аба обладал удивительным свойством: при нормальном опьянении его язык заплетался даже на относительно простых словах. Если же сыщик перебирал обычную дозу по меньшей мере вдвое, ему удавалось без запинки произносить такие выражения, которые в трезвом состоянии он не мог бы прочесть даже по бумажке.
Видя, что его собираются прервать, Ницан заговорил быстрее и понятнее:
- Короче говоря, если бы убийство господина Шаррукена Тукульти не было раскрыто, мы имели бы дело с правительственным кризисом. Так?
- Разумеется, - бросил явно нервничавший президент. - С этого мы начали наш разговор позавчера, надеюсь, вы помните.
- Да-да, разумеется, помню. А если бы и забыл, то газеты двух последних дней мне об этом напомнили бы. Только вы, насколько я помню, опасались прихода к власти ваших политических оппонентов - партии "Возрождение Шенаара", - Ницан повернулся к лидеру оппозиции. - Господин Набу-Дал, как вы полагаете, проголосовали бы сейчас за вашу партию граждане Шенаара?
- Как бы не так! - фыркнул Набу-Дал. - После той грязи и тех отвратительных обвинений, которые газеты вылили на нас? Да мы бы вообще исчезли с политической карты! Во всей этой истории мы оказались абсолютно на равных с правительством!
- Вот! - воскликнул сыщик. - Именно так! Не разрешился бы кризис ни в пользу правительства, ни в пользу оппозиции! Газеты в равной степени муссировали и версию о причастности президента к убийству Шаррукена Тукульти, и версию о причастности к преступлению преемника покойного - вас, господин Набу-Дал.
Тот коротко кивнул.
- Словом, я рискну предположить, что убийство Шаррукена Тукульти привело бы к тому, что систему обычных выборов пришлось бы отменить, сказал Ницан. Причем сказал с тем беззаботным видом, с которым обычно заказывал выпивку в придорожной забегаловке. - И чтобы спасти Шенаар от периода анархии - краткосрочного, но возможного, - Народное собрание вынуждено было бы прибегнуть к средству, заложенному в конституцию добрых триста лет тому назад.
Оба политика переглянулись. Они были явно сбиты с толку словами сыщика, хотя и старались не подавать вида. Ницан вытащил из кармана сложенную газетную заметку, утерянную Омри Шамашем.
- Вот, послушайте, - сказал он. - В случае затяжного правительственного кризиса и невозможности в срок провести выборы, власть в стране временно переходит наследнику последнего королевского дома Шенаара дома Набуккуднецарра. Закон существует в течение трехсот лет - с того момента, как последний король добровольно отрекся от престола. Кстати, что такое "временно переходит", в законе не уточняется.
- Черт знает что! - возмущенно заявил Набу-Дал. - Я всегда считал, что наше законодательство нуждается в серьезном реформировании. И если бы наша партия находилась у власти...
- Погодите, - нахмурился президент. - У вас еще будет возможность все это высказать на ближайшей сессии парламента. Меня интересует другое. Господин Бар-Аба, боюсь показаться недостаточно сообразительным, но все-таки: что означают ваши слова? Вы хотите сказать, что убийца наследник королевского дома?