- Ну-ну, - пробормотал Ницан, - ты-то наверное был на вершине блаженства: как же! Подложить мне такую свинью... - он немного подумал и признал: - Хотя ты, конечно, ни в чем не виноват. В конце концов, показания действительно убойные...
Он вновь перечитал сначала протокол допроса Балака, затем - Адуми. Хорошо было бы поймать их на несоответствиях, но, похоже, их нет. И это внезапно разозлило детектива.
- В конце концов, убивал я или не убивал? - вопросил Ницан в пространство. - Возможностей-то всего две: или да, или нет! Если да, то эти показания абсолютно достоверны, и не о чем больше говорить, нужно готовиться к встрече с Ануннаками... - он подумал немного и добавил: Кроме того никакого смысла не имеют все мои догадки насчет финансовых афер. Себе же добавляю проблем... Умник! - рявкнул он. - Я дождусь выпивки или нет?! Ну-ка займись своими прямыми обязанностями!
Умник быстро вынырнул из небытия, сунул Ницану стакан с какой-то мутноватой жидкостью и тут же снова исчез, укрепив сыщика в подозрении насчет интенсивности личных дел рапаита в Изнанке Мира. Сделав солидный глоток зелья, оказавшегося самым дешевым финиковым самогоном, Ницан почувствовал некоторый прилив если не бодрости, то во всяком случае энергии и громко заявил:
- Но какого черта я должен рассматривать первую концепцию - о собственной виновности? Тут и без меня хватает желающих! Нет, уважаемые господа, я-то как раз буду рассматривать проблему с другой точки зрения. Итак: я никого не убивал, все дело искусно сфальсифицировано настоящими преступниками. Тогда фальсификация в первую очередь касается показаний этих двух свидетелей. Вот мы и проверим их еще раз. Проведем, так сказать, проверку на местности.
Разумеется, он вовсе не собирался в очередной раз отправляться на злосчастный виноградник, тем более - в сопровождении полицейских, следователя и этих двух свидетелей. В такие поездки отправляются уже за государственный счет, в ходе расследования.
Ехать же туда самостоятельно Ницан считал рискованным. Не для жизни или здоровья - но для своей репутации как человека невиновного. Его наверняка кто-нибудь видел в доме престарелых. Вторичный приезд точно укрепит всех недоброжелателей в мысли, что преступника действительно тянет на место преступления.
Поэтому, допив самогон, Ницан пододвинул к себе чистый лист бумаги, взял в руки карандаш и попытался схематично изобразить место преступления.
В центре он вычертил квадрат с относительно ровными сторонами площадку для собранного урожая. Окружил тремя пунктирами - изгородью. Затем, наморщив от старания лоб, изобразил крыло храма, в котором находились винные погреба - справа от квадрата, изображавшего площадку. Слева начертил длинный прямоугольник - навес, под которым хранились пустые корзины и прочий инвентарь.
- Та-ак... - пробормотал он. - Теперь посмотрим, где тут находились наши глазастенькие...
Перечитав соответствующие места протоколов, Ницан поставил два крестика, соответствовавшие расположению Балака и Адуми. Обозначил два прожектора и постарался провести более-менее ровные линии, изображавшие световые лучи. Уже в перекрестие этих лучей он нарисовал крохотную фигурку лежащего человека - убитого Сивана.
- Ну и что? - он внимательно разглядывал получившуюся картинку, вертя ее и так, и этак. - Что же мы имеем в результате? - он положил схему, приложил к ней чистый лист бумаги - вместо линейки - и провел еще две линии, соединяющих крестики-свидетелей с лежащей фигуркой.
- Ну и ну, - с некоторым удивлением сказал Ницан. - Что называется, нарочно не придумаешь. Оба этих типа - и господин Балак, и господин Адуми расположились на абсолютно равном расстоянии от места убийства. Какие любители осевой симметрии... Прямо картинка из учебника по планиметрии... он задумался. Нахмурился. - Стоп-стоп-стоп, господа хорошие, а что-то мне здесь не понравилось...
Ницан принялся раскладывать листы протокола в две стопки, одна рядом с другой: справа - Балак, слева - Адуми; лист туда - лист сюда. Сыщик помотал головой.
- Нет, - провозгласил он. - Так не бывает. Не бывает таких текстуальных совпадений.
Впрочем, полного совпадения не было. Совпадало все, кроме понятий правое - левое. Размышляя над странностями показаний и над тем, как их использовать в завтрашнем поединке с Омри Шамашем, Ницан рассеянно вычерчивал рядом с фигуркой Сивана непропорционально большой кинжал, которым младший жрец был убит.
Сначала он рисовал небрежно, потом увлекся, начал все более тщательно изображать детали, которые мог вспомнить: треугольное лезвие с канавкой посередине, гарду в виде спиральной змейки, наконец, рукоятку...
Карандаш замер над бумагой. А что там было на рукоятке? Какой-то рельефный орнамент, который частично скрывала засохшая грязь.
Красноватая грязь.
Глина.
- Оп-па... - карандаш с хрустом сломался, обе половинки упали на стол. - Глина... - замороженным голосом сказал Ницан. - А у нас тут, - он постучал пальцем по рисунку, - у нас тут - битум. И кинжал наш находился в самой серединке. Аккурат в спине преподобного Сивана.
Сумасшедшая мысль пришла вдруг в голову обреченному сыщику. Она была столь странной, что Ницана начала бить крупная дрожь.
- Но ведь так все объясняется... - пробормотал он. - Почти безукоризненно. Только как же это доказать?
У Ницана пересохло в горле, он рассеянно схватил пальцами воздух. Умник на этот раз откликнулся с большим опозданием, сыщик успел подняться со своего места и два-три раза измерить шагами комнату. Приняв от рапаита очередной стакан с выпивкой (Ницан даже не обратил внимание, что именно поднес ему рапаит в этот раз), сыщик бросил рассеянный взгляд на повернутое к стене зеркало. Ему почему-то вспомнилась недавняя сцена с курьером из храма Анат-Яху и его беспомощные жесты. Выглядел бедняга комично, слов нет, но Ницану совсем не хотелось сейчас смеяться. Просто ночное происшествие вдруг подсказало ему идею, от которой стакан заплясал в руке.