Не дождавшись вразумительного ответа, Ницан подсказал:
- Может быть, вы заметили что-нибудь подозрительное? И это заставило вас изменить маршрут патрулирования в то утро!
- Конечно! - обрадованный сержант повернулся к судье. - Заметили, ваша честь, господин судья, именно что заметили подозрительное. Там лежал человек... его преподобие Сиван... Его преподобие был мертв, а в спине его торчал нож.
Полицейские никак не могли увидеть всего этого от трассы.
- Ваша честь, с трассы полицейские не могли заметить убитого, - сказал Ницан, обращаясь не столько к судье, сколько к обвинителю. - Давайте-ка еще раз повторим, - он повернулся к Рафи. - Насколько я могу понять, вас что-то насторожило и вы изменили обычный маршрут. Очень хорошо. Вот мы и добрались до сути. Вместо того, чтобы двигаться по трассе, вы решили обследовать храмовый виноградник. Так?
- Ну... - сержант нахмурился. Его простецкое лицо покрылось мелкими капельками пота. Начальник патруля неловко перекладывал дубинку из одной руки в другую, не очень понимая цель вопросов подсудимого - как ему казалось, вполне бессмысленных.
Ницан покачал головой. Полицейские совершали обычное утреннее патрулирование. Их начальнику по непонятной причине пришло в голову изменить маршрут движения. Они вдруг взяли почти на полпарсанга к югу, и в результате оказались на месте преступления. Потрясающее совпадение.
Все бы ничего, если бы сержант мог связно объяснить - за каким чертом им понадобилось ехать к винограднику.
- У вас есть еще вопросы? - спросил судья.
- Нет, - ответил Ницан. - Но я еще раз хочу обратить внимание вашей чести на то, что маршрут полицейского патруля никогда не проходил через храмовые сельхозугодья и что сержант Рафи не может объяснить причину этого изменения. А так же тот факт, что с дороги они не могли увидеть убитого. Складывается впечатление, что они специально изменили маршрут таким образом, чтобы в нужный момент наткнуться на мертвое тело.
Вмешался обвинитель.
- Ваша честь, - сказал он с издевкой, - подсудимый пытается запутать свидетеля. Но спросим себя: разве не благодаря изменению маршрута, нам, возможно, и удалось получить веские улики? И ответим себе: именно так. Не исключено, что в противном случае улики были бы уничтожены злоумышленником или его сообщниками. Спросим себя далее: может ли это изменение маршруту вменяться в вину патрульным? Никоим образом! И зададимся вопросом: какую цель преследует подсудимый своими замечаниями? Очень простую. Подорвать доверие к показаниям полицейских.
- Но причина изменения маршрута патрулирования...
- Довольно, - сердито произнес судья Габриэль. - Пора переходить к опросу остальных свидетелей.
- Сволочь Омри, - пробормотал Ницан. - Ну погоди, ты даже не представляешь, какой я тебе припас сюрпризец...
В судебный зал вызвали виноторговца Балака. Он оказался невысоким мужчиной в скромном сером костюме. Балак держался уверенно и с достоинством. Некоторую напряженность выдавало лишь то, что свидетель явно старался не смотреть на подсудимого.
Судья Габриэль указал ему место у деревянного помоста в центре зала. Когда свидетель поднялся на квадратное возвышение, судья спросил:
- Ваше имя, звание, род занятий?
- Меня зовут Балак. Я торгую винами. Вернее, не торгую, а поставляю вина торговцам. Выступаю посредником между теми, кто делает вино и теми, кто им торгует.
- Где вы живете постоянно?
- В Ир-Лагаше, - ответил торговец. - Вообще-то, я впервые приехал в Тель-Рефаим - получил несколько заказов на вина из храма Анат-Яху. Раньше я с ними дела не имел. Вот, решил попробовать...
- Понятно. Господин Балак, встречались ли вы ранее с подсудимым?
Свидетель впервые взглянул на Ницана. Это был взгляд совершенно равнодушного человека.
- Нет, - ответил Балак. - Никогда раньше я не встречался с этим человеком.
- Хорошо. Тогда расскажите, что произошло пять дней назад в окрестностях храмового комплекса Анат-Яху.
Балак начал рассказывать. Его речь лилась неторопливо и гладко видимо, он серьезно готовился к выступлению в суде. Содержание ее Ницан уже знал, поэтому не столько слушал, сколько внимательно следил за говорившим.
- ...Незнакомец выхватил нож и с силой ударил господина Сивана в спину. Жрец упал, а убийца тут же убежал, - Балак замолчал.
- Вы узнали преступника? - спросил судья Габриэль.
- Да, ваша честь, - виноторговец повернулся к Ницану и сказал: - Это подсудимый. Я хорошо запомнил его лицо.
- Хорошо, - сказал судья бесстрастно. - Вы можете занять свое место в зале. Вызовите второго свидетеля.
Балак поклонился еще раз судье и неторопливо прошел к свободному месту в центре зала. Прежде чем сесть, он бросил короткий взгляд на подсудимого. Ницан готов был поклясться, что на его лице в тот момент обозначилась странная смесь чувств: сожаление пополам с торжеством.
Третий свидетель, поденщик Адуми, был высоченным широкоплечим парнем в типичном наряде южанина - короткой рыжей куртке и шароварах. Он шел сутулясь, тяжело ступая по прогибающимся доскам пола. Неуклюже поклонившись судье, свидетель поднялся на помост.
К этому человеку Ницан присматривался гораздо внимательнее, с каждой минутой убеждаясь в справедливости подозрения, зародившегося вчера под впечатлением прочитанных протоколов.
Отбарабанив свои показания монотонным, лишенным эмоций голосом, Адуми замолчал на мгновение, потом повернулся к Ницану, посмотрел на него тусклым взглядом и указал пальцем, сказав: - Вот этот человек ударил ножом преподобного Сивана.
В зале воцарилась напряженная тишина. Ницан понял, что настал тот самый решающий момент, которого он ждал. Он быстро нащупал холодный диск в кармане. Пальцы уловили слабую пульсацию зеркальца.
Ницан надеялся на то, что его движение осталось незамеченным.
- Ваша честь, - сказал он, обращаясь к судье. - Позвольте мне задать несколько вопросов свидетелю.
Судья выразительно пожал плечами, но промолчал. В зале воцарилась напряженная тишина, когда Ницан неторопливо вышел к прокурорской трибуне.
- Подойдите сюда, - сказал он, обращаясь к Адуми. - Подойдите сюда, я должен кое-что уточнить.
Адуми молча поднялся со своего места и сделал несколько шагов по направлению к нему.