Судья Габриэль в некотором замешательстве заметил:
- Не знаю, как это будет выглядеть с точки зрения инструкции. Судебное заседание без подготовки... Как-то это... - он развел руками. - Может быть, есть смысл провести дополнительное расследование?
- Сейчас главный виновник находится в полнейшем замешательстве из-за внезапного разоблачения сообщника. Но он скоро оправится, и мы можем его упустить! - возразил Ницан.
- Я не очень уверен в существовании этого главного виновника, вмешался Омри Шамаш. - В конце концов, все что у нас имеется - улики, изобличающие Балака в убийстве и лжесвидетельстве. Мне кажется, есть смысл сосредоточиться именно на этом, - он уже несколько оправился от шока.
Судья Габриэль вновь обратился к детективу.
- Что вы на это скажете? - спросил он.
- Маг, разоблаченный нами, всего лишь подручный главного преступника, - ответил Ницан. - И убийство преподобного Сивана - лишь одно звено в цепочке преступлений, совершенных в храмовом комплексе Анат-Яху. Ваша честь, дайте мне возможность, и я докажу это прямо здесь, без всякого дополнительного расследования! Все, что мне нужно - вернуть в зал представителей храма. Будем считать это продолжением процесса. Если я ошибаюсь, вы всегда сможете прекратить заседание, отправить в тюрьму Балака и вернуть дело на доследование!
- Хорошо, - решил судья после долгого раздумья. - Сделаем так, как вы хотите.
Он отдал распоряжение старшине охраны. Толпившиеся за дверью зрители (покинуть зал суда не мог никто без объявления судьей Габриэлем об окончании слушаний) возвращались в зал, с опаской поглядывая на нового подсудимого.
Подождав, пока публика заняла свои места, и в зале воцарилась тишина, Ницан вышел на середину и обратился к судье.
- Ваша честь, я попробую рассказать, что же в действительности предшествовало гибели преподобного Сивана. Все началось с того, что преподобный Сиван стал невольным свидетелем размолвки между храмовым казначеем преподобным Кислевом и подопечным дома престарелых господином Алулу-Бази. Речь шла о финансовых проблемах, - рассказывая, Ницан неторопливо прохаживался по залу. - Господин Алулу-Бази обвинил казначея в недобросовестности... Верно, ваше преподобие? - спросил Ницан, останавливаясь перед скамьями, которые занимали представители храма Анат-Яху.
Казначей вскочил, капюшон желтого плаща упал, открыв взволнованное, покрасневшее лицо.
- Э-э... Да, это было... - растерянно пролепетал он. - Господин Алулу-Бази высказал мне претензии, но я ни о каких злоупотреблениях... Он утверждал, что мы... то есть, я... Что я использовал выданную им доверенность и похитил у него крупную сумму денег.
- Какую именно?
- Около пятнадцати тысяч новых шекелей. Господин Алулу-Бази действительно выдал мне доверенность на приобретение торгового судна для его внука, живущего в Ир-Лагаше... И я выполнил его поручение - перевел пятнадцать тысяч новых шекелей в коммерческий банк Ир-Лагаша на счет судостроительной компании. Господин Алулу-Бази утверждал, что после этого я якобы отправил новое указание, пользуясь копией той же доверенности, приостанавливающее выплату...
- А через три дня после этого разговора господин Алулу-Бази скоропостижно скончался, - заключил Ницан.
- Да, но я клянусь - мне не в чем каяться, я выполнил все его поручения, не более того! - нервно воскликнул Кислев.
- Разумеется, а смерть господина Алулу-Бази наступила в силу естественных причин и явилась всего лишь трагическим совпадением.
- А от чего умер этот... ммм... господин Алулу-Бази? - спросил Омри Шамаш.
- От злокачественной водянки, - ответил Ницан.
Бывший обвинитель пожал плечами.
- Может быть, я что-то пропустил, - сказал он скептически, - но не вижу связи между этой смертью и каким-то скандалом.
Детектив кивнул, словно соглашаясь.
- Все дело в том, что этот разговор случайно слышал преподобный Сиван. К сожалению, я не знаю мотивов его дальнейшего поведения. Он мертв, и я не думаю, что следует прибегать к некромагии и устраивать посмертный допрос, вынуждая его и без того истерзанную душу мотаться между нашим миром и потусторонним.
При этих словах жрецы согласно закивали.
- Тем не менее, кое-что мы знаем и без его присутствия. Преподобный Сиван решил провести негласную проверку финансовых дел своих подопечных и удостовериться в добросовестности или недобросовестности храмового казначея по отношению к постояльцам дома престарелых.
- Это неслыханно! - взвизгнул Кислев. Его худое словно изможденное лицо пошло багровыми пятнами. - Это позорно! Я не хочу и не могу...
Сидевший рядом с ним старший жрец Хешван властно положил руку на его плечо и заставил замолчать.
- Продолжайте, господин сыщик, - сказал он Ницану. - То, что вы рассказываете, весьма интересно. Не исключено, что теперь мы действительно проведем проверку казны. И сами во всем разберемся. Ведь расследование преподобного Сивана, насколько я понимаю, ни к чему не привело?
- Если не считать убийства, - ответил Ницан. - Так вот, Сиван, по совету моей приятельницы высокочтимой госпожи Шульги-Зиусидра-Эйги, обратился ко мне с просьбой провести частное расследование. Это и оказалось причиной его смерти. Мне удалось установить кое-какие факты, и это встревожило виновников. Они решили одним ударом покончить и с Сиваном, и со мной. Воспользовавшись услугами не очень чистоплотного мага, - Ницан не глядя указал на сидевшего на скамье подсудимых Балака, - организаторам преступления удалось убить Сивана и сделать обвиняемым меня.
- Все это мы уже знаем, - нетерпеливо заметил следователь Шамаш. - Но где связь между этим преступлением и какими-то финансовыми нарушениями в казне дома престарелых? И почему вы считаете смерть господина Алулу-Бази следствием размолвки с преподобным Кислевом, а не болезни, которой он, возможно, страдал не первый год?